Рубин Рафаэля полностью

Из глубин сознания неожиданно всплыло воспоминание, которое не посещало ее уже давно. Она снова увидела себя ребенком, притулившимся на краешке этой самой кровати. Рядом сидел Антонио, высокий, не по годам мудрый десятилетний мальчик, и обнимал ее за дрожащие от рыданий плечи.

– Маргарита, ты должна пойти в церковь!

– Она не могла умереть! Она же моя мама! Бог не может быть таким жестоким!

– Она никогда не оставит тебя, – мягко говорил Антонио. – Она будет наблюдать за тобой с небес и, если увидит, как ты плачешь, очень расстроится.

Маргарита подняла к нему залитое слезами лицо и всхлипнула.

– Она была особенная, Антонио! Она верила в меня, заботилась обо мне! Она обещала, что в жизни меня ожидает чудо! А теперь! У меня остался только отец и его пекарня! Да ему будет некогда мной заниматься.

– У меня всегда найдется для тебя время, Маргарита. Я буду о тебе заботиться, – уверенно сказал он и взял ее за руку, помогая подняться.

– Обещаешь?

– Теперь всю жизнь мы будем делиться всем, обещаю… – Когда она попыталась улыбнуться, он добавил: – Ну что, готова идти в церковь? Ты должна проводить маму в последний путь. Все остальные уже там.

Маргарита снова всхлипнула.

– А ты пойдешь со мной?

– Пойду… и сяду рядом с тобой… и однажды я даже женюсь на тебя.

Детские воспоминания исчезли так же неожиданно, как и появились. Ей стало спокойнее. Маргарите казалось, что она принадлежит Антонио, как и вся ее жизнь. Он был для нее чем-то вроде любимой игрушки, уютным образом, дающим покой и уверенность. Теперь известный всему свету художник воплощал собой что-то еще более восхитительное. Что-то роскошное, возбуждающее и неведомое. Если она согласится на его предложение и увидит мир, лежащий за пределами Трастевере, для сердца ее возврата назад, в привычный с детства мир, уже не будет. Это как ящик Пандоры: единожды открыв его, прежнего уже не воротишь. Одна мысль о подобном приводила ее в ужас.

И заставляла снова и снова представлять себе будущее в Трастевере.

Антонио Перацци, непутевый младший брат Донато, был помощником конюха и учился делать стремена и седла, но ему прочили хорошее будущее. В прошлом году парню предложили помогать брату в конюшнях дворца Киджи. Он хвалился, что скоро истинные его дарования будут оценены по достоинству. Тогда он станет конюхом и сможет сопровождать синьора Киджи или одну из его любовниц в поездках между виллой и Ватиканом, где они были частыми гостями.

Услышав легкие шаги по крыше рядом со своим окном, Маргарита выскочила из-под покрывала. Она распахнула пошире оконные ставни и в смятении помогла Антонио забраться в свою комнату. Словно бы внезапно материализовавшись из ее мыслей, он стоял перед ней, уперев руки в боки, в зеленой рубахе с кожаным кантом, темно-желтых шерстяных штанах, кожаных сапогах с разрезом и отворотами и маленькой кожаной шапочке. От его гладкого, безбородого лица и взъерошенной медового цвета копны волос веяло стойким запахом лошадиного пота.

– Ты с ума сошел! Что ты тут делаешь? – спросила она шепотом, все еще не веря своим глазам. – Тебя же увидят!

– Я постарался, чтобы меня никто не заметил. Но я должен узнать! Неужели великий Рафаэль Урбинский не только пожелал с тобой познакомиться, но и хочет, чтобы ты позировала для одной из его картин?

– Тебе Донато рассказал?

– Конечно. Мой брат всегда мне все рассказывает.

– Мы встретились вчера на холме Джаниколо, – с сомнением начала она, будто речь шла о чем-то очень личном. – В общем, сначала я ему не поверила. Но он послал одного из своих помощников за мной, и я увидела, что руки у того испачканы мелками, а штаны все в краске. Антонио замер, его серо-голубые глаза расширились, а потом он неожиданно хлопнул себя ладонью по лбу. Обняв ее за плечи, он выпалил:

– Ты должна это сделать!

– Что сделать?

– Ты должна позировать для Рафаэля! Она отвернулась.

– Ну, не знаю.

– Ты должна думать только о своем будущем, дорогая. Удача улыбается лишь тем, кто смел и может ухватить ее за хвост!

Не обращая внимания на банальность этой фразы и странную тревогу, закравшуюся в душу, Маргарита спросила:

– Разве ты не говорил мне, что встреча с тобой – моя самая большая удача?

Он схватил ее за плечи, на сей раз властно, и притянул себе. Как раньше, он нашел ее губы и поцеловал с такой страстью, что она лишилась всякой возможности спорить.

– Сделай это ради нас, дорогая, – шептал он. – Это поможет нам начать новую жизнь. Пожалуйста! Пообещай, что хотя бы подумаешь над его предложением.

Маргарита ощущала напор сильного тела и желание ему поддаться.

– Хорошо, я подумаю.

– Вот и славно. – Он поцеловал ее в шею и улыбнулся.

Через секунду он уже был по другую сторону окна, но обернулся, будто о чем-то вспомнив. Ветерок взметнул навстречу ему тонкие занавески.