Рядом со стариком у мольберта стоял еще один помощник и наносил на портрет Папы мазки темно-красной краски, чтобы подчеркнуть складки тяжелой мантии. Другой подмастерье подготавливал доску для картины, нанося на нее первый слой грунтовки. В мастерской шла работа сразу над несколькими заказами, находившимися на разных стадиях готовности, но самым главным делом, доминантой, оставалось изображение Мадонны, набросок фигуры которой, без лица, стоял на большом мольберте. То была часть большой алтарной росписи с изображением апостолов. Роспись предназначалась для церкви Святого Сикста (Сан-Систо), и сегодня мастер снова отложил ее исполнение.
Когда девушка встала и приняла горсть монет от Джованни, тот снова повернулся к Рафаэлю:
– Но что вы будете делать, отвергнув
– Значит, нам не остается ничего другого, как продолжать искать ее дальше.
Заказ на Сикстинскую Мадонну Рафаэль получил еще четыре года назад, от предыдущего понтифика, Юлия II. Она должна была стать даром бенедиктинцам Пьяченцы, символом добровольного присоединения этого города к Папскому государству. Среди всех заказов, сделанных Рафаэлю преемником Юлия, Львом X, этот был наименее значительным, но с приближением празднований в Пьяченце новый понтифик пожелал приурочить свой подарок к торжественной дате. Ходили слухи, что кардинал Биббиена, личный друг и секретарь нового Папы, использовал задержку в исполнении заказа для того, чтобы лишить Рафаэля милостей Ватикана. Причиной тому послужила обида за племянницу Марию: Рафаэль был с ней помолвлен, но со свадьбой не спешил.
Биббиена терял терпение и начинал сердиться, а неоконченная Мадонна дала ему повод подпортить репутацию Рафаэлю.
– Господи! – Да Удине не сдержал стона. – Ведь эта девушка идеально подходила для образа.
– Тебе, может, она и подошла бы. Если хочешь, используй ее для «Галатеи» во дворце Киджи. Но для Мадонны она, определенно, не годится!
– При всем уважении, учитель, разве вы не могли бы написать Мадонну, соединив в ней черты всех этих женщин?
Рафаэль повернулся к да Удине. Глаза мастера горели решительностью. Он обладал иным видением жизни, восприимчивым к форме, линии, игре света. Как объяснить, что лицо натурщицы должно будить в нем вдохновение, побуждая воссоздать черты обычной женщины в лике матери Иисуса Христа? Этот образ был ему не безразличен, поскольку постепенно слился в воображении с образом собственной матери, держащей его на руках. Той матери, которую он потерял при трагических обстоятельствах, когда был совсем маленьким. Каждый раз, когда Рафаэль рисовал Мадонну, ему казалось, что он воскрешает свою мать. С годами черты родного лица стерлись из памяти, и облик ее становился все более и более идеальным, неземным. Но это все равно была мать, утрата которой оставила в его сердце неизгладимый след.
С тех пор как Рафаэль уехал из Урбино, он успел написать не меньше дюжины образов Мадонны. За годы учения в мастерской первого наставника, Перуджино, тема Мадонны стала одной из главных в его творчестве. Сначала он просто копировал облик натурщиц, которых выбирал для него Леонардо да Винчи, обучавший его во Флоренции. Теперь он больше не ученик. На пороге тридцатилетия он сам стал мастером и учителем, идеальное лицо, запомнившееся ему с молодости, снова и снова повторяемое в образах Мадонны, больше его не удовлетворяло. Он стремился к чему-то большему.
Здесь, в Риме, получив заказ лично от понтифика, он не мог довольствоваться теми критериями, которых придерживался в Урбино или Флоренции. Ставки были совершенно иными. Предложением выполнить самые важные заказы для нового Папы ему была оказана высочайшая честь. Микеланджело, бывший некогда самым серьезным его соперником, бежал во Флоренцию, даже не закончив надгробия Юлия II. Именно Рафаэлю достались заказы на картоны к шпалерам для недавно расписанной Микеланджело Сикстинской капеллы. К тому же он пообещал Папе уделить пристальное внимание темной и драматичной сцене «Месса в Больсене», которая должна была украшать пространство над арочным оконным проемом. Предполагалось, что она станет частью убранства второй великой Станцы Элиодора.
