Дождь хлестал так, что я вымок до нитки сразу, как вышел из машины. Вспышки молнии на короткие мгновения высвечивали окружающий пейзаж, а затем всё вновь погружалось во тьму. Найдя бунгало Анастейши, я вдруг замер. Там, за этой дверью моя любимая девушка. Девушка, близкая мне настолько, что я уже был готов просить её стать моей женой. Но сейчас я почему-то остановился. Правильно ли я поступил, примчавшись сюда? Ведь я просто эгоистично хотел на миг почувствовать себя в безопасности в её объятиях перед тем, как бросаться в омут, из которого я с большой долей вероятности уже не выплыву.
Я стоял и раздумывал: «Моя Анастейша сходит с ума от одиночества, а на этом треклятом острове ей уже пришлось провести три недели. Но облегчит ли её состояние мой визит? Или напротив, лишь разбередит рану?»
Так и не найдя ответы на свои вопросы, я понял лишь одно – не смогу устоять перед соблазном открыть заветную дверь. Это выше моих сил. Потому я осторожно приблизился и постарался бесшумно раздвинуть створки. Не хотел напугать свою девочку.
Но стоило мне зайти, как в темноте я напоролся на что-то.
– Чёрт, кто мебель на дороге понаставил? – не выдержав, пробормотал я.
– Дэм? – услышал шёпот из глубины комнаты и бросился туда.
Вспышка молнии удачно подсветила тонкий девичий стан, летящий мне навстречу. Анастейша повисла на моей шее, обхватив меня руками и ногами. Бок тут же предательски заныл, но я почти не заметил этого. Подхватил свою девочку, прижал к себе родное тело, изнемогая от трепета и вожделения.
Мы упали на кровать, ни на секунду не расплетая объятий. Мне захотелось размножиться, чтобы мои губы могли одновременно прикоснуться ко всем потаённым уголкам моей девочки. Ощущая под руками тяжёлый шёлк её волос и мягкую бархатистость кожи, вдыхая тонкий аромат разгорячённого тела, я возносился на невиданные доселе высоты чувственного наслаждения.
А потом мы лежали, задыхаясь после отгремевшей страсти, а наши руки, словно отдельные существа, продолжали обследовать истосковавшиеся друг по другу тела. И, конечно, её любопытные пальчики наткнулись на свежий шрам. Анастейша вздрогнула так, будто это ранили её. И мне пришлось срочно отвлекать моего эмпата единственным возможным в этой ситуации способом – вновь доведя до исступления.
Обнаружив в ванной комнате свечи и лепестки роз, решил создать романтичную обстановку и принести туда любимую. Мы предались страсти прямо в большой ванне, а за стеклянным куполом прямо над нами бушевала стихия, добавляя остроты в наше соитие. И мощные оргазмы под оглушительные громовые раскаты стали прекрасной финальной точкой в нашем любовном марафоне.
Анастейша не могла сдержать блаженную улыбку, но после урагана чувств, пронёсшегося над нами, едва не падала с ног от усталости. Тогда я вернул её обратно на постель, где она и уснула, доверчиво устроившись на моей груди.
Я долго лежал там, поджидая очередную вспышку молнии, чтобы увидеть, каким счастьем светится во сне лицо любимой. Мне давно стоило покинуть бунгало, но я не мог заставить себя пошевелиться и разрушить этот наш хрупкий островок бесконечного блаженства. Меня радовало, что удалось подарить моей девочке эти несколько часов наслаждения. Когда она проснётся утром и не обнаружит меня рядом, её сердце будет разбито. А ведь она даже не догадывается, что вполне возможно, это была наша последняя встреча.
Я уезжал в ночи так же поспешно, как и приехал. Гроза по-прежнему бушевала, обрушивая на ветровое стекло арендованной машины потоки воды. А я мчался на полной скорости в аэропорт, чтобы как можно скорее убраться с острова. Пилот уговаривал переждать грозу, но каждый час промедления увеличивал риск, что нас обнаружат. Потому я настоял на немедленном вылете.
На борту меня встретила улыбающаяся Жанка. У неё в руках плескался в стакане мой традиционный виски.
– Не сегодня, Жан, – остановил я девушку. – Мне надо побыть одному.
Растерянность на долю секунды мелькнула на её лице, но в следующее мгновение, покорно кивнув, она затерялась в недрах самолёта так, что я не видел её весь полёт.
Мгла за стеклом иллюминатора перекликалась с тьмой в моей душе. По иронии именно сейчас, когда наконец обрёл истинное счастье, я могу всё потерять в одночасье. Это расплата за все мои грехи. И решение, которое мне пришлось принять под гнётом нависшей угрозы, одно из самых опасных и безрассудных в моей жизни. Если бы речь шла только обо мне, я б рискнул оставить всё как есть. Но на кону жизнь Анастейши, и это всё меняет.
Бросил взгляд на часы. В Питере ночь, но нужно позвонить маме. Она удивилась моему позднему звонку. Стала спрашивать, всё ли в порядке. Я постарался, чтобы мой голос звучал непринуждённо, но закончив разговор, увидел, как подрагивает рука, вцепившаяся в телефон. Разозлился на себя за эту слабость и отправился в хвост самолёта. Туда, где у меня был оборудован мини-спортзал. С остервенением принялся молотить грушу и успокоился лишь тогда, когда боль в боку стала чересчур настойчивой.
