Замираю, а он выдыхает улыбку и на мгновение больно, но я этого не показываю. Решаю исправить, приподнимаюсь, стискиваю зубы и пытаюсь его щекотать. Он лежит спокойно и не реагирует, а я все пытаюсь.
– Ну! – Возмущаюсь. – Совсем не щекотно?
Картинно зевает. Хватаюсь за его водолазку и тяну вверх, он перехватывает ладони, уклоняется, но живот уже голый, я успеваю подсунуть ладонь и… ничего, собственно, не выходит, ведь живот не самое щекотливое место. Он прыснул над моей попыткой, а потом перехватил мои руки и уложив на спину, сцепил их у меня над головой. Ох какой опасный жест от того, кто не собирается пойти дальше.
Замирает надо мной, смотрит. То ли чего-то ждет, то ли… слишком остро от его «мужа». Ухмыляюсь.
– Может ты уже разденешься и не будешь спать в одежде? – Предлагаю я. – Раз уж мы договорились быть монахом и монашкой.
Смеется. Впервые при мне смеется. Как это… трогательно и глубоко. Эмоции зашкаливают, но я стараюсь их не показывать. Надеюсь, ночь мне в этом помогает.
Ничего не отвечает, просто его тело вдруг окутывает знакомая дымка и через мгновение он уже в пижаме. Белая футболка и серые спортивные штаны. Окидываю его внимательным взглядом, не выдерживаю и заливаюсь хохотом. Он тоже улыбается, но слегка смущается.
– Чего ты смеешься? – Требует, сжимая мои руки сильнее.
Я все еще не могу вырваться из его хватки. Суккуб – даже не думай!
– Прости, – успокаиваюсь едва ли, а потом снова хохочу, когда взгляд снова касается его в пижаме. – Просто… дьябольер в пижамке это кадр! О!
Даю понять, что хочу подняться, отпускает, а я тянусь за телефоном и быстро включаю камеру, навожу на него. Тэон тут же хмурится, выставляет ладонь и получается кадр, где он сидит на моей кровати с выставленной вперед рукой, закрывающей его лицо. Видно только хмурые брови.
Визжу от восторга, а он кричит «удали!» и тянется за телефоном. Блокирую его, прижимаю к груди, выворачиваюсь. Он тянется, пытается вырвать, и только через пару неловких движений мы понимаем, в какой позе оказались: он сзади, обнимает, щупая мою грудь, я брыкаюсь и с каждым новым движением трусь не там, где сейчас надо.
Сидим, переводим дыхание, чувствую, как колотится его сердце. Ладони расслабляются, ложатся мне на талию и все. Взрыв эмоций, тело содрогается в предвкушении, я действительно дрожу, а Тэон…
Тэон перехватывает телефон и вскакивает с кровати, победоносно крича «ага!». Кричу, бросаюсь за ним, и мы недолго гоняемся друг за другом по моей спальне. Удается подловить его, делаю попытку его пощекотать и в этот раз он закрывается. Мое победоносное «ага», Тэон хватает меня и сносит резким движением, повалив на кровать.
Лежим в объятьях друг друга, смотрим в глаза, переводим дыхание. Он обнимает, я прижимаюсь к его груди. Хорошо, как же с ним хорошо…
– Удали, – шепчет он.
– Тогда позволь мне сделать нормальную фотку.
– Нет.
– Чего это?
– Я не фотогеничен.
– С рукой в камеру никто не фотогеничен, – улыбаюсь.
Он снова щекочет, кричу. Перестает.
– Сотри, Мия, – настаивает.
Улыбаюсь шире.
– Неа, не Мия, – выбираюсь из его хватки, перекатываю его на спину, забираюсь сверху и пока он не замечает, снова включаю камеру. – Руби.
Он улыбается, а я успеваю запечатлеть этот момент на камеру. Визжу от восторга, а он хватает телефон, отбрасывает его в сторону, подается вперед и резко притягивает меня к себе. Ладонь у меня на лице, его сбивчивое дыхание, одно движение до сближения…
Но он медлит. Эмоции зашкаливают, случайно с моих губ срывается стон. Его желание меня поцеловать взрывается целой серией точечных ударов по всему моему телу. Губы пульсируют, жаждут, сердце бухает в висках…
Всего лишь одно движение. Одно паршивое движение и все то ли рухнет, то ли построится. Никто этого не знает…
Но мы точно знаем одно: на наши отношения наложен абсолютный запрет. За связь с демоном предыдущую суккубку убил сам Ойелет.
Тэон это знает. Не сорваться… я даже не знаю, что ему не дает сорваться. Сидим и смотрим друг друга в глаза изо всех сил сдерживая свои желания. Хочу ли я этого? Это сейчас вообще был вопрос?
Но есть множественные обстоятельства.
Он опускает ладонь, а я делаю глубокий вздох и медленно обнимаю. Его руки прикасаются к моей спине, скользят по ней, обнимают крепче. Прижимает к себе. Наслаждаюсь моментом, ведь он, несомненно, лучше, чем если бы мы…
Представляю, как это бы было, закрываю глаза и закусываю губу. Конечно же было бы хорошо. Слишком хорошо…
Не замечаю собственного стона, дыхание Тэона учащается, сжимает меня сильнее, утыкается мне в плечо, дыхание обжигает кожу даже через ткань. Молчу, наслаждаюсь, хочу… как же я…
– Нужно поспать, – шепчет. – Иначе… – сглатывает – не выспишься.
Заботливо, как же заботливо это звучит…
Отстраняюсь, усаживаюсь ему на колени, заглядываю в его тронутые ночью глаза. Смотрит в ответ. Сожалеет. Что нельзя больше. Утыкаюсь лбом в его.
– Давай как-нибудь сыграем в игру и притворимся, будто в нас ни грамма тьмы, – предлагаю я, улыбаясь.
Сглатывает, напрягает челюсть.
– Я в нее слишком часто играю в последнее время, – признается.
