Прикрываю глаза в невозможности не согласиться. Он прав, мы можем закончить этот разговор, но это будет поражением для нас обоих. Просто лежу и не двигаюсь. Он тоже кажется потихоньку переваривает информацию. Потом наклоняется, берет меня на руки, перекладывает на кровать, но не ложится рядом. Расцениваю это как отступление, но не прошу остаться.
Убираю руки, укладываюсь, отворачиваюсь, но он все еще держит, не отпускает.
– Я поставлю защиту на эту ночь, – объясняет.
Надежда ли? Уже не важно. Киваю, жду. Он справляется быстро, возвращается, укладывается осторожно, подзывает к себе. Как обычно ложусь ему на грудь и делаю глубокий вздох. Так ведь хорошо вместе, зачем он так про работу?
Уже не важно. Больше не хочу разговаривать, закрываю глаза и проваливаюсь в сон.
Утро. Ну или когда я проснулась? Лежала молча, не двигалась, потому что не хотела, чтобы Тэон знал, что я проснулась. Надеялась обиженно от него ночью отлепится и спать на другой стороне, а вышло на него еще и ногу закинуть.
Что это за предательство?
Не думаю, что моя конспирация была успешной, но все-таки я дала себе некоторое время, чтобы привыкнуть: мне все равно. Разительно, решительно, отстань, в общем.
Думала «сейчас я картинно пошевелюсь, потянусь и перекачусь, мол так и задумано». Вышло только подать сигнал мышцам и взвыть от жуткой боли. Вчера я как-то легче переносила последствия швыряния анжеликами. А сегодня…
Оторвалась от Тэона, перекатилась с воем и плюхнулась на спину. Брызнули слезы, ревела долго. Потом отпустило чуть-чуть, дышала глубоко, тяжело, сквозь мутную пелену разглядела Тэона. Думаю… ладно, хотела я подумать, а он как возьмет! Как приблизится, как губами вопьется в мои!
Визг, боль, слабая попытка сопротивления… умерла. Он так целовал, что по телу побежали мурашки. Вместе с исцелением. Он все понял, поэтому… поэтому…
Стало чуть легче, отпихнула его, отвернулась. Он настойчиво вернул меня обратно, снова впился. Снова уперлась в него руками, отпихнула, отстранился – звонкая пощечина. Его возмущение? Негодование.
– Тебе же плохо, – спокойно, как танк.
Хочется его ударить. Снова.
– Ты сказал, чтобы я не лезла.
– Ты и не лезешь.
– Значит, тебе можно лезть, да?!
– Чего ты злишься? – Действительно не понимает.
– Я запрещаю ко мне прикасаться.
– С чего это? – Ухмыляется.
– С того это! – Снова пытаюсь отпихнуть, с легкостью ловит мои руки.
Наблюдает за эмоциями на моем лице. Ладно, спокойно, надо успокоиться. Делаю над собой усилие, вздох, прикрываю глаза, вроде бы получается. Снова смотрю на него – продолжает смотреть.
– Тебе это необходимо.
– Раньше тебя это не беспокоило, – огрызаюсь.
– Если немного, то можно.
Делаю глубокий вздох, анализирую свое состояние. Стало чуть легче – он меня поцеловал!!! Ну так не честно! Я просто не успела… сохранить этот момент в своей памяти, как нечто первое, светлое… другое… но все-таки мне требуется хотя бы встать.
– Хорошо, – соглашаюсь. Он наклоняется, но я добавляю: – только не касайся меня.
Хмурится в непонимании.
– Что?
– Я твоя работа, а работу не принято любить.
Его челюсть напрягается, он цокает языком и вздыхает.
– Ты меня теперь до конца жизни будешь этим попрекать?
– И не рассчитывай, – огрызаюсь.
И что я тут имела ввиду, не поняла даже я сама, не то, что Тэон. Смотрит, вопрошает, но я молчу и жду. Когда выполнит то, о чем я попросила. Не делает. Злится.
– Зачем ты усложняешь? – Рявкает.
– Зато ты все упростил.
– Ничего я не упрощал!
– Я – твоя работа!
– А что? Разве это не так?!
Молчим. Опять на уровне «почти разлад». Еще чуть-чуть…
– Когда меня больше не надо будет охранять, ты закончишь это, так ведь? – Почти ровно спрашиваю я.
Молчит, как будто пытается угадать, какой ответ здесь будет правильным. Глупо, на такие вопросы правильных ответов не бывает.
– Когда все закончится, – не так чтобы определенно.
– Вот и славно, – предпринимаю попытку подняться, но Тэон все еще удерживает мои руки. – Пусти может…
– А как же исцеление? – Напоминает. Проигрывает. Понимает.
Смотрю на него пристально, ненавижу за этот поцелуй. Но раз для него это ни черта не сакрально, значит и для меня.
Приподнимаюсь и впиваюсь в его губы. Суккуб просыпается, но как-то вяло. Целую его, он в ответ, пытаюсь абстрагироваться и не испытывать тех эмоций, что пронзают меня, словно молнии. Отдает мне энергию добровольно, но почему мне кажется, будто пытается что-то сказать? Нет, почему я хочу, чтобы так казалось? Ничего он не хочет.
Когда все закончится…
Чувствую, как тело заживает, ушибы и синяки, дававшие о себе знать, угасают, растворяются, забываются. Тело в порядке, еще одна секунда и я отстраняюсь, укладывая голову на подушку…
Смотрю на него ровно, он же дышит желанием. Такова цена за поцелуй суккуба.
– Ты мне больше не нужен, – жестко.
Не обижается, облизывает губы, будто на них была сладость и поднимается. Я тоже встаю, берусь за сумку, чтобы достать оттуда вещи.
– А он прав, – тихо говорит Тэон. Я замираю, чтобы узнать, кто и в чем прав, прислушиваюсь. – На вкус как карамель.
