Как и многие другие, Коготь не придавал значения этому обстоятельству. Он намерено отстал и шел, почти не пригибаясь. Расстрел сатанистов в Ромашково стал для Когтя тем Рубиконом, после перехода которого уже невозможно возвращение к прошлому. Лидер дьяволопоклонников окончательно уяснил для себя, что альянс с Коробцовым не принес ему ничего, кроме утраты власти. Он пошел ва-банк и проиграл.
Даже в случае победы над Корниловым, в которой Коготь очень сомневался, ему не светит тепленькое местечко в системе, которую собирается выстроить Коробцов. Рано или поздно Серый выстрелит. Так зачем же дожидаться пули?
Коготь лихорадочно думал над тем, как выбраться из трясины, в которую он попал. Перейти на сторону Корнилова? Сдаться в плен и рассказать о том, что замышляет Коробцов? Было бы неплохо, но ему не позволят сбежать к жуковским. Такой случай может представиться только во время боя, когда остальным будет не до него. Вариант номер два – спрятаться в лесу, а потом вернуться в Метро. На Тимирязевской ведь еще остались преданные ему люди. Пусть их и очень мало, но шанс начать все заново оставался.
Коготь добрался до опушки леса последним. Не сбавляя шага, прошел мимо Серого и двинулся между деревьями, за которыми занимали позиции солдаты. Время для побега было самым подходящим. Если на него и обратят внимание, то подумают, что он осматривает местность. Коготь осторожно оглянулся. Так и есть. Серый о чем-то разговаривает с Коробцовым. Болтайте, ребятки. Когда поймете, что Когтя больше с вами нет, будет слишком поздно.
Сатанист юркнул за ствол ближайшего дерева и выждал пять минут, чтобы убедиться – его отсутствие не вызывает подозрений.
Уже через пять минут Коготь убрался достаточно далеко и не перебегал от дерева к дереву, а просто шел, поглядывая на наручный компас.
Оставшись один, он вспомнил о предупреждении Черкеса и начал присматриваться к тому, что его окружало. Гиблое место? Сильно сказано. Лес, конечно, не выглядел чересчур гостеприимно, но и на реальную угрозу намеков не подавал. Птички здесь не щебетали, а темно-серые стволы деревьев, скривившиеся от выпавших на их долю испытаний, больше походили на мертвые камни, чем на растения. И все-таки – ничего необычного. Радиация изменила все. Пора бы привыкнуть к тому, что любое место, будь то станция Метро, туннель или подмосковный лес, стало для человека гиблым. Вот почему не стоить попусту паниковать…
Решение не паниковать Коготь принял очень своевременно. Под его ногой что-то громко хрустнуло. Кость. Может, животного, может, человека. Ерунда.
А вот то, что сатанист увидел в следующую секунду, ерундой не было. На замшелом камне стоял человеческий череп, сквозь глазницы которого кто-то просунул берцовую кость.
Теперь Когтю на самом деле сделалось не по себе. Жуткая композиция могла быть просто чьей-то загробной шуткой, но могла быть и предупреждением. Не суйся, мол, на чужую территорию. А то и с тобой…
В былые времена главарь сатанистов и сам бы мог повеселиться подобным образом. Теперь все было иначе. Лес на самом деле выглядел пугающе. Все эти камни-деревья, чахлая трава, серый мох и полное безмолвие начали пугать Когтя. Он обошел зловещий камень, для чего пришлось продраться сквозь заросли колючих кустов. Не успел он справиться с кустами, как получил новый подарочек – едва не свалился в яму, наполненную клубами голубого тумана. Сатанист попятился, опустился на четвереньки и подобрался к краю ямы. Собирался заглянуть в нее, но вдруг услышал мужской голос.
– In nomine Dei nostri Satanas, – прошептал кто-то за спиной.
Коготь вскочил, обернулся, передернул затвор автомата.
– Кто здесь?!
– In nomine Dei nostri Satanas, – шепот невидимки разносился по всему лесу. – Luciferi excelsi…
Фраза эта была знакома Когтю. Очень хорошо знакома. Над ним просто издевались. Издевался тот, кто знал о его прошлом. Не снимая пальца с курка, Коготь вернулся к камню и черепу.
– Эй, кто здесь!
– In nomine Dei nostri Satanas Luciferi excelsi!
На этот раз заклинание было произнесено в полный голос. Так громко и отчетливо, словно говоривший находился всего в метре. От неожиданности Коготь подпрыгнул.
– Где ты, урод?!
– Здесь. Разуй глазоньки.
Коготь не смог сдержать возгласа, в котором смешались изумление и ужас. С ним говорил череп. При каждом слове нижняя его челюсть дергалась, отчего сам череп заметно подпрыгивал, а из темного провала рта валил голубой дым.
– Ну и чего уставился? Вперед! Там тебя заждали…
Коготь нажал на спусковой крючок. Пули разнесли череп вдребезги, но осколки его, не желая повиноваться земному притяжению, повисли в воздухе. Затем поплыли навстречу друг другу. Щелк! Щелк! Череп собирался в единое целое. Последним на свое место встала берцовая кость. Череп подплыл к самому лицу окаменевшего от ужаса Когтя.
– Иди. Или я укушу тебя за нос, клянусь рогами Бафомета!
