Когтю пришлось повиноваться. Он узнал этот голос. Он принадлежал человеку, который на самом деле знал всю подноготную лидера тимирязевских сатанистов. Но разве мог слепой Харон оказаться здесь? Нет. Старик умер. Погиб, пытаясь заманить на Тимирязевскую очередного мутанта. Коготь сам видел истерзанное тело слепца и приказал похоронить в одном из заброшенных туннелей вместе со стальной трубой – знаменитым посохом Харона.
– Вперед! – настаивал череп. – Не выводи меня из себя!
На этот раз Коготь не стал становиться на четвереньки и приблизился к краю ямы во весь рост. Спутанные корни деревьев оказались хорошими ступеньками. Спускаясь по ним, Коготь думал, что из-за тумана не сможет ничего рассмотреть, но вышло наоборот. Яма оказалась входом в подземную пещеру. Все, что там находилось, Коготь видел отчетливо. Стены, разрисованные пентаграммами и расписанные заклинаниями на латыни. Огромные кованые цветы, подпиравшие потолок. Вбитые в пол стальные трубы, образовавшие клетки с решетками-дверями из толстой проволоки. Деревянное распятие в торце зала. Следы осыпавшейся мозаики позади него. Тимирязевская… Это была никакая не пещера, а станция Метро, которая непостижимым образом переместилась в подмосковный лес.
Коготь поднял голову и увидел знакомую надпись, которая была сделана в славные времена расцвета его небольшой империи. In nomine Dei nostri Satanas Luciferi excelsi…
Он оглянулся, думая, что летающий череп продолжает его преследовать. Никого и ничего. Только потрескивание десятка костров, пустые клетки, валяющиеся на полу ожерелья из крысиных зубов, лужи машинного масла да мерное поскрипывание ржавой бадьи, которая была подвешена на деревянном треножнике и предназначалась для вытаскивания земли из ямы, ведущей в преисподнюю. Теперь и над ней клубился голубой туман и вспыхивали, подобно молниям, синие прожилки.
Коготь опустился на пол. Бросил бесполезный автомат, ударом ноги отшвырнул его подальше в сторону. Оружие ему больше не понадобится. Он пересек черту. Какую? Неизвестно, да и неважно. Ушел от бабушки, дедушки и от Коробцова с его дурацкими амбициями. Теперь остается только ждать. Голубой туман поможет отыскать то, чего он добивался всю жизнь. Оно скоро придет. Оно близко.
Коготь не ошибся. Скрип цепи бадьи сменился жужжанием. Деревянный треножник завибрировал. Выскочил из пазов блок. Невидимая сила подбросила треножник вверх. Затем он с грохотом свалился в яму. Жужжание переросло в гул. Где-то на дне ямы шевелилось что-то громадное. Тут уж Коготь испугался по-настоящему. Тот, кого он призывал, одурачивая таким способом своих вассалов, пришел. Шутки и театральные представления закончились. Коготь потянулся к автомату, но сообразил, что оружие не сможет его защитить от существа, выползавшего из ямы. Дрожащими руками развязал вещмешок и вытащил принесенный Черкесом обруч. Не удержал. Обруч упал и покатился к яме. Каким-то чудом Коготь успел схватить его на самом краю, потянул к себе, но не смог сдвинуть даже на миллиметр. Обруч, последняя надежда главаря сатанистов, словно прирос к растрескавшейся мраморной плите…
Если ночью руины выглядели вполне сносно из-за того, что не было возможности их как следует рассмотреть, то наступившее утро сделало окружающий пейзаж настолько сюрреалистичным, что Томскому казалось, будто он путешествует по другой планете. Здания здесь были полностью разрушены. Черные от копоти, вздыбившиеся и местами оплавленные плиты торчали из земли, подобно утесам. Масштаб давней катастрофы ощущался здесь в полной мере. Места, по которым двигался маленький отряд, могли служить отличной иллюстрацией к термину «выжженная земля». Земля здесь действительно была выжжена. Настолько, что на ней не могли расти даже цепкие до жизни растения-мутанты.
Томский остановился в очередной раз, пытаясь сориентироваться. Потеря проводника существенно замедлила скорость передвижения группы. По всем прикидкам они давно должны были прийти к Яузе где-то в районе Преображенской и Русаковской набережных. Но ни реки, ни набережных до сих пор не наблюдалось.
Томский сел на один из черных камней, достал из вещмешка карту, развернул ее на коленях. Рядом, не дожидаясь приказа на привал, расселись остальные.
Они двигались в правильном направлении. Возможно, немного плутали, обходя руины, но в целом… Не могла же Яуза провалиться сквозь землю!
Итак, заблудились. Интересно, что он скажет по этому поводу ребятам?
Анатолий решил посоветоваться с Вездеходом, но ни его, ни Шестеры поблизости не было. Томский обвел взглядом безрадостный пейзаж. Оказалось, что не знающий усталости Носов успел взобраться на верхушку одной из плит и теперь махал руками, призывая Толика присоединиться.
Томский встал.
– Я – к Вездеходу. Всем оставаться здесь. Не расслабляться. Выставить часовых. Смотреть в оба. И по сторонам, и… на небо. Особенно на небо.
Анатолий подчеркнул это не случайно. Ему показалось, что он видел среди серых облаков черную точку. Лучше бы, конечно, показалось…
