Йети наклонил голову, опустил руку на землю, помогая Носову взобраться к себе на плечо. Когда карлик устроился и вцепился обеими руками в густую шерсть, Хрум встал. Вездеход не случайно просил Толика не смеяться. Зрелище было комичным. Огромная черная обезьяна с карликом на плече, у которого, в свою очередь, на плече сидела шестиногая ласка. Лучшей иллюстрации к нынешнему состоянию мира найти было нельзя.
Снежный человек двинулся вперед. Уверенность и быстрота, с которой он перебирался через груды поросших сорняками бетонных блоков и обходил руины, свидетельствовали о том, что этой дорогой йети идет не в первый раз. Иногда Хрум останавливался, чтобы помочь отстававшим Толику и Митяю. Или втаскивал их наверх, или расчищал путь, разбрасывая кирпичные и бетонные конгломераты. Пару раз в небе появлялись птеродактили, но, увидев Хрума, не рисковали нападать и улетали на поиски более легкой добычи.
Томский с восхищением наблюдал за большой обезьяной. Вот кто должен по праву считаться хозяином новой Москвы! Существо, прекрасно приспособленное к жизни в жутких условиях ядерной зимы. Верх совершенства. Вовсе не каприз природы, как казалось вначале, а ее идеальное творение.
Благодаря помощи Хрума путникам удавалось миновать такие завалы и заросли, которые в другой ситуации стали бы непреодолимым препятствием. К тому же рычание йети отпугивало других более мелких обитателей разрушенного мегаполиса. Пару раз людям приходилось видеть, как убегают с их пути пауки размером с человеческую голову и ныряют в щели руин толстые черные змеи.
Очередной встретившийся на дороге завал был огромным. Разрушенные дома некогда являлись частями общего жилого комплекса. Томский видел похожие на соты квартиры, обвитые лишайником и лианами газовые плиты, поросшие мхом ванны и гнилые, готовые рассыпаться от дуновения ветра остатки мебели.
Хрум помог Вездеходу и Шестере спуститься на землю, а сам начал карабкаться по стене самой высокой из многоэтажек. Много раз казалось, что большая обезьяна сорвется, но бигфут всегда в последний момент с непостижимой ловкостью цеплялся за ближайшую лиану или успевал отыскать в разрушенной стене опору для рук и ног. Взобравшись наверх, йети выпрямился.
– Хр-у-у-ум!
Объявив о своем присутствии всем, кто мог его слышать, снежный человек вытянул руку.
– Р-ка! Ш-ш-толик! Р-ка!
Томский начал карабкаться наверх. Выходило у него не так красиво, как у йети, но до гребня руин он все-таки добрался.
Хрум оказался прав. Внизу, всего в сотне метров, Толик увидел реку и скособоченный, обрушившийся в воду мост. Из двух бетонных арочных ферм осталась только одна. Наверное из-за этого мост развернуло так, что он сорвался с опоры на противоположном берегу. Местами волны перекатывались через облепленный тиной и водорослями остов. Однако Анатолий пришел к выводу, что перебраться через Москву-реку по мосту все-таки можно. Он махнул рукой Носову и Митяю.
– Поднимайтесь. Мы добрались.
В ожидании спутников Томский уселся на бетонный обломок и развернул карту. В этих местах могло быть только два моста: Живописный и Хорошевский. Первый был слишком длинным, и Толик пришел к выводу, что видит перед собой именно Хорошевский мост. Если повезет, то они засветло доберутся до шестьдесят первого километра МКАДа и окажутся на Рублево-Успенском шоссе.
– Ну и что ты там высмотрел? – поинтересовался запыхавшийся Вездеход.
– Хрум вывел нас в нужное место.
– Значит, можно с ним распрощаться.
– Коля, Коля и чем же он тебе насолил?
– Ничем. Просто… Я не знаю, что на уме у этого громилы. Шестеру лапает… еще, чего доброго, придушит…
– Они подружились. А ты, если ревнуешь, то так и скажи.
– Еще чего! Выдумаешь же такое!
Появился Митяй, а через минуту груда обломков задрожала от шагов йети.
– Р-ка… Р-ка…
– Да, Хрум, река, – кивнул Томский. – И нам нужно перебраться на ту сторону.
– Ш-ш-торну. Р-ка, – бигфут в несколько прыжков оказался у подножия завала. – Хрум. Ш-ш-шторну!
Люди собирались передохнуть, но пришлось идти вслед за снежным человеком, который не знал усталости.
Переправа оказалась не такой легкой, как рассчитывал Толик. Во-первых, мост не просто сорвался с одной опоры, а сдвинулся вниз по течению на добрых десять метров. Во-вторых, он накренился под углом в двадцать градусов.
Йети ступил на мост первым. Под его тяжестью массивная конструкция вздрогнула и заскрипела. Она выглядела прочной только издали. Томскому пришлось цепляться за перила, чтобы не свалиться в реку, но они сохранились не везде. Там, где перил не было, Анатолий передвигался, держась за ржавые отбойники. Его примеру следовали Митяй и Носов.
