Rucciя полностью

– Не. По амам. Чтобы всмятку.

– А… – опять сказал подполковник и поводил большим пальцем по шишаку рукоятки управления.

– Ага, – печально согласился Хизунов. – А мы для них спутники возим. Чтобы связь бесперебойная. Чтобы они на фоне русского леса фоткались и в Оклахомщину блядешкам своим высылали.

– Ну, сейчас-то мы не для них везем, – решил все-таки возразить командир. – Европейские телевизионщики, развлекать нас будут.

– Для них, Гер-Егорыч, – грустно сказал оператор. – Теперь все для них.

Возражать Кулакову было неохота, так что на следующие полчаса разговор выродился в обмен стандартными рабочими репликами. В 12.45 подполковник сказал: «Выход на стартовую» и включил форсаж. Самолет, вошедший на заданный уровень высоты (двенадцать с половиной километров) на крейсерской скорости, немного не добирающей до тысячи километров в час, взревел и начал стремительно разгоняться, выбираясь на стартовые параметры (четырнадцать километров высоты и две тысячи километров в час). Гладкий ход сменился тряской, под кожу словно поддели прохладную костяную маску.

– Две, – сказал Кулаков через три минуты.

– Две. Норма, – подтвердил секунду спустя Хизунов, сверивший показания приборов с полетным заданием. Он пробежал пальцами по старорежимным тугим кнопкам (при модернизации СКМ механику и циферблаты почему-то решили не менять на сенсоры и дисплеи), запуская стартовую установку «Бурлака». В наушникам гермошлема мелодично денькнул колокол, и голос очаровательной (в этом были уверены все летчики – даже те, кто имел возможность убедиться в смелости этих предположений) девушки сообщил:

– Минутная готовность.

На экранчиках в центре панели принялись живо менять друг друга салатные цифры: 59. 58. 57. Андрей отжал последние кнопки и перещелкнул тумблер – мелодично денькнуло еще раз – и отрешенно уставился в экран, держа руку у выпуклого фиксатора, прикрывающего кнопку старта. На двадцатой секунде волшебный голос начал отсчет вслух. Услышав «Один», Кулаков привычно бормотнул: «С богом», а Хизунов отщелкнул фиксатор и положил палец на большую красную кнопку. Денькнуло громко и в другой тональности – и Андрей без суеты отжал кнопку и откинулся на спинку кресла.

Самолет ощутимо подбросило: «Бурлак» снялся с подвески под фюзеляжем. Несколько секунд он не был виден экипажу, поскольку висел под брюхом самолета. Потом заработал первый разгонный блок, и ракета, распуская хвостовое оперение, медленно выползла в поле зрение летчиков, пару секунд шла параллельно курсу Ту-160, а потом с ревом рванула вперед и вверх. Смотреть на нее было больно, не смотреть невозможно. Кулаков и Хизунов синхронно вздохнули, ухмыльнулись по этому поводу и отправились домой.

Через двадцать минут отработавшая первая ступень вывела «Бурлака» на наклонную орбиту с минимальным расстоянием от Земли в двести пятьдесят, максимальным – пятьсот пятьдесят километров. Второй разгонный блок выровнял ракету на высоте пятьсот сорок девять километров и отогнал ее в зону уверенного поиска вражеских спутников. В заданной точке носитель и спутники разделились: почти выгоревшая ракета, последний раз задействовав остатки топлива в разгонном блоке, скользнула к Земле.

Отделившиеся от нее груз на секунду завис причудливым конгломератом, а потом развалился на две части. Первая, оказавшаяся спутником EOv, осталась на стационарной орбите. Вторая распалась на группу угловатых устройств. Сместившись чуть в сторону, они немного покопошились на месте, потом веером разошлись в разные стороны, чтобы не мешать сканированию – и наконец двумя отрядами поплыли на обнаруженные цели.

SkyEye21 так и не успел выйти из походного режима. Он лишь завершал торможение, когда оказался в центре равностороннего треугольника, образованного мелкими и неказистыми по сравнению с американскими сателлитами аппаратиками. Один из этих недорослей не спеша подтянулся к SkyEye, ловко поднырнул под антенну – и разорвал космос быстрой беззвучной вспышкой. Банальная смесь килограмма пластита, электронно-химического детонатора и двух кило рубленой арматуры сработала в космосе не менее эффективно, чем на земле. Шрапнель выбила из SkyEye и раскидала по ближнему приземелью практически всю замысловатую электронно-оптическую начинку. Часть транзисторов, арматурин и линз, а также выеденная металлическая скорлупа спутника, похожая на панцирь высохшего краба, через две недели вошла в плотные слои атмосферы, одарив мечтателей зрелищем густого звездного дождя, уже не несущего смерть. А спутник PosiSat-8 не дождался и такой эпитафии. Он остался на заданной орбите лопнувшей елочной игрушкой, утратившей всякий праздничный смысл после того, как начинку спутника примитивно выжег импульс сработавшей рядышком электромагнитной мины.

Впервые в истории человечества были злоумышленно уничтожены сразу два спутника сверхдержавы. Событие вполне тянуло на звание «Звездных войн». Но не дотянуло. Главным образом потому, что о потерях в космической группировке руководство США узнало уже после того, как завершился полет экипажа Валерия Зайцева.