Впрочем, само по себе падение цен еще можно было перетерпеть: скачки и проседания случались всегда, хотя настолько чудовищного падения, до $4 за баррель, еще не было. Но основные сырьевые биржи мира практически сразу приняли консолидированное решение о прекращении котировки нефти Urals, на которую приходилась львиная доля российского экспорта. Это, по словам представителей бирж, должно было выправить ценовую ситуацию, а заодно резко улучшить экологическую обстановку на планете, которую и так здорово попортила высокосернистая русская нефть. Раньше с этой грязью приходилось мириться, потому что нефти не хватало, теперь же ее было полно, причем чистой и дешевой аравийской. Так что нужда в русском коктейле отпала – все свободны, всем спасибо.
Кремль впал в шок, который усугубили рассуждения представителей европейских правительств о том, что, в принципе, пора подумать и о резком сокращении поставок российского газа за счет развития альтернативных энергоисточников, а также оптимизации как собственных (норвежских), так и дополнительных (азиатских) возможностей. Попытки отыграть ситуацию политическими и юридическими методами не удались. Даже благосклонно относящиеся к Москве политики и финансовые гиганты лишь кивали друг на друга и рассказывали российским представителям, как они сожалеют о столь дурном развитии событий – но изменить ничего не способны при всем желании. А суды, инициированные российскими компаниями и правительственными учреждениями, закончились проигрышем истцов – как сразу честно предупредили частные адвокатские конторы из Швейцарии и США, представлявшие интересы России.
Выход, казалось, нашла собравшаяся в Тюмени расширенная коллегия Минэнерго РФ. С подачи сибирских компаний она предложила правительству – и правительство предложение с удовольствием приняло – отключить от нефтепроводов Татарстан и Башкирию, основных поставщиков высокосернистых нефтей, смешиваясь с которыми качественная сибирская нефть и превращается в дешевый второсортный
Проблема сводилась к позиции Татарстана. Вместе с Башкирией он сразу начал опротестовывать постановление, фактически переводящее республику из доноров федерального бюджета в последнего нищеброда. Как и следовало ожидать, федеральный центр в сложившейся ситуации оказался глух ко всем уговорам, мольбам и угрозам прекратить финансирование федеральных программ на территории регионов. Москва лишь нервно гарантировала, что бюджетники и пенсионеры в ущемленных республиках «не окажутся в проигрыше по сравнению с другими регионами» – но благоразумно не стала уточнять, каково придется другим регионам. Потом уговоры Кремлю надоели, и он цыкнул на сварливые территории. Башкортостан, последние годы стабильно сокращавший добычу нефти, нехитрый намек понял и досаждать перестал. Татарстан, сумевший аналогичное падение сократить и повернуть вспять, не перестал – а подал в международный суд в Лозанне иски против ЕС и правительства России. Одновременно татарские нефтяные компании прекратили отгрузку сырья перерабатывающим заводам, принадлежащим ЛУКОЙЛу, ЮКОСу и ТНК – и объявили о новой сбытовой политике. Отныне вся высокосернистая нефть будет перерабатываться на территории республики. А на сторону будут продаваться продукты ее глубокой переработки, а также качественная девонская нефть, добываемая в небольших количествах на новых месторождениях. При этом стратегическим направлением деятельности для компаний и принадлежащих им химкомбинатов останется экспорт, для сохранения которого на прежнем уровне Татарстан готов жестко конкурировать с российскими компаниями и вступать в кооперацию с иностранными производителями.
