Трупы уже оттащили за ограду, чадящий броневичок обнесли загородками, свидетелей рассортировали по категориям, рассадили по невесть откуда взявшимся парусиновым стульчикам, и сейчас с аккуратной настойчивостью допрашивали, одновременно отпаивая валокордином и переслащенным чаем – несколько термосов и ведро со стаканами принесли из кремлевской столовой. Проинструктированные дознаватели старались не мешать телевизионщикам, которые срывали последние пенки сенсации, потроша наименее истеричных очевидцев в прямом эфире (кремлевская комендатура по такому случаю пропустила к самой ограде губернаторского дворца два фургона с немецкими названиями, аппаратурой для перегонки сюжетов и спутниковыми антеннами). Очевидцы держались молодцом, зато сами репортеры, особенно иностранные, на взгляд неспециалиста Гильфанова, пережимали с эмоциями. Ну да им видней.
Летфуллин, которого дознаватели не беспокоили, сидел в стороне, с любопытством изучая окружающую суматоху. Левое ухо у него стало багровым и слегка оттопырилось, глаз заплыл, а левая кисть была перебинтована. Словом, парню удивительно повезло. Возможности спецназовцев из гэбэ или военной разведки Ильдар имел удовольствие наблюдать и в Афганистане, и в Чечне, и знал, что самый неказистый альфовец голой рукой сшибает матерому быку рога не хуже какого-нибудь Масутацу Оямы. Летфуллина ударили не голой рукой, а пистолетом – и все обошлось испугом, сотрясением мозга и легкими телесными (если голову считать телом). Спецназ то ли измельчал, то ли помягчел сердцем. И то, и другое было плохо для страны, которой Ильдар привык служить, но хорошо для республики, служить которой Гильфанов решил в начале 90-х, после того, как Бакатин сдал американцам секретную информацию, а Ельцин ликвидировал КГБ. Татарстан свой КГБ сохранил и не переименовал ни при Шаймиеве, ни при Магдиеве.
Гильфанов хотел подойти к Летфуллину, но его опередила удивительно миловидная девушка в белом костюме, которой предстояло стать телегероем всей планеты. Этого она еще не знала и волновалась, видимо, по другому поводу – очень заметно, до яркого румянца, залившего даже длинную шею. Она присела перед Летфуллиным и о чем-то его спросила – видимо, о самочувствии. Тот вяло отмахнулся здоровой рукой и, осторожно повернув шею, что-то сказал. Девушка, отвернувшись, неохотно кивнула. Летфуллин заулыбался, тут же охнул и повел головой – видимо, травма уха не позволяла слишком радоваться жизни. Тем не менее, Айрат бодро пихнул девушку пальчиком в плечо и сообщил «С тебя жувачка» – Гильфанов прочитал это по губам. Ильдар решил не мешать любезничающей парочке и отправился осматривать трупы. Он ничего не потерял: чекиста никак не мог тронуть тот факт, что Алсу Замалетдинова только что согласилась продать права на свою съемку
Гильфанов, отогнав оперативника с видеокамерой, разглядывал убитых террористов недолго. Касаткина он узнал сразу, несмотря на размолотые пулями челюсти. Остальных в досье Гильфанова не было, но и Касаткина было более чем достаточно. Подумав, Ильдар созвонился с помощником Магдиева, потом подозвал к себе старшего из пасшихся во дворе охранников, дождался, когда подбежит запыхавшийся пресс-секретарь президента, и велел допустить к трупам всех желающих журналистов. Минут на пятнадцать, не больше, потому что пресс-конференция начнется уже через полчаса, в десять, и там Магдиев скажет, кто был организатором чудовищного преступления.
Когда Гильфанов вышел за ограду, Летфуллин сидел на том же стульчике, аккуратно массируя правую бровь – видимо, голова болела.
– Добрый день, Айрат Идрисович, – сказал Ильдар, подойдя к Летфуллину.
