Колонна вошла в Татарстан самым обыденным образом, словно и не было здесь никакой границы. КПМ с татарской стороны, художественно обложенный бетонными блоками и мешками с песком, оказался пуст. Лишь на столбе с традиционным предложением снизить скорость под законной табличкой была примотана еще одна – здоровенный жестяной прямоугольник, с аккуратно выведенным нитрокраской лозунгом: «Республика Татарстан, демилитаризованная зона. Въезд с оружием строго запрещен и карается». Сержант Ловягин немедленно пальнул по табличке одиночным, за что старлей Парченков пообещал сделать сержанта объектом изощренного полового экзерсиса. И тут же прервал заржавшую молодежь:
– Не расслабляться!
Оклик был несправедливым: ребята были скорее напряжены, чем расслаблены. Расслабляться они начали чуть позднее, когда колонна беспрепятственно проползла первую пару километров и мертво молчавших деревушек с дурацкими названиями. Но взрыв все равно не застал их врасплох.
Тяжелая противотанковая мина, к счастью, не опрокинула головной бронетранспортер: он лишь на пару бесконечно долгих секунд задрал нос, а потом, чуть повернувшись на задних колесах, тяжело упал на передние. К моменту его падения воздух уже кипел от пуль разнообразного калибра. Стрелять особо было некуда – по сторонам был неровный луг, в сотне метров впереди – откровенно брошенная деревня. По ней и пришелся основной удар – сначала наземный, потом, когда вернулись почти слившиеся с горизонтом вертолеты, и воздушный. Зелинский скомандовал прекратить огонь лишь когда убедился, что деревня пуста. Встречный огонь оттуда никто не вел. Потери колонны ограничились сломанной рукой неудачно свалившегося с брони сержанта Ловягина, а также здоровенными шишками, набитыми экипажем БТР. Колонна замерла на усыпанной гильзами дороге, вглядываясь в деревню с нелепым названием Аксу. Деревня полыхала – очевидно, вспыхнул пропан, сочившийся из порванной снарядами нитки газопровода, тянувшейся в большинстве татарских деревень на 2-метровой высоте вдоль главной улицы. Но ни в горящих растерзанных избах, ни за поредевшими заборами не было ни одной живой души. Очевидно, население успело съехать вместе со скотом, а татарские вояки им на смену не пришли – предпочли действовать втихую, минами. Ладно, подумал Зелинский. Дальше Казани вы не спрячетесь – все равно найду. И тогда посмотрим, кто лучше воюет.
Посмотреть удалось только в третьей, если считать от административной границы, деревне. Вторая, Сердеево, встретила противотанковой миной, традиционно упрятанной в залитой битумом ямке, выстроганной в плохом асфальте (мину нашли высланные вперед саперы – уже после того, как разведчики доложили, что деревня пуста как бригантина «Мария Селеста»). Из третьей деревни, Новые Киязлы, пальба донеслась, едва разведгруппа скрылась за домами.
– Вперед! – рявкнул майор. И уже через несколько секунд:
– Стоять! Назад!
За это время колонна потеряла БТР и двух человек ранеными. Дорога и поле перед проклятыми Киязлами было, видать, давно и любовно пристреляно – так, что броня первой пары БТР запела на разные лады, едва они миновали табличку с названием деревни. Один из бортов нерешительно тормознул, второй прибавил ходу – и тут же под нос ему врубился заряд НУРСа. Бронетранспортер качнулся и зачадил как автопокрышка. Стрельба из деревни прекратилась. Никто не стрелял, даже когда экипаж и десантники неуклюже выползли из люков и побрели к основным силам колонны. Когда мимо протащили последнего, младшего сержанта Новоселова, лицо и грудь которого были жутко заляпаны подтекавшей из носа кровью, майор разжал стиснутые кулаки и сказал:
– Вертолеты сюда.
Ми-24 заходили на Киязлы трижды. Всякий раз после этого казалось, что в деревне не могло остаться не то что живых людей – вообще структур более сложных, чем забор. И всякий раз попытка пройти дальше именной таблички немедленно пресекалась огнем – то из стрелкового оружия, а то и из минометов. При этом увидеть защитников Новых Киязлов удалось лишь одному вертолетчику, рискнувшему пройти на минимальной высоте. Он успел снести защитника ракетой – но сам увернуться от «Иглы» не успел. «Крокодил» задымил, взревел, но умудрился не упасть, уйти круто в сторону и без потерь сесть на картофельном поле в километре от трассы.
Прыжки вокруг подбитого страдальца отняли почти час, затем растратившие боезапас «крокодилы» скромно удалились за пределы Татарстана. Майор решил плюнуть на реприманды и взять деревню в банальные клещи собственными силами. Когда рота расползлась вокруг Киязлов и потихонечку начала пристреливаться к гордо молчавшему противнику, явилось звено новых вертолетов. Совсем новых – Ми-28. Федералы оглядывались на необкатанные еще в бою машины, и души их пели в унисон реву лопастей. Рев накатился со стороны Чувашии, грозно и оглушительно, рухнул на татарское поле как сель – и откатился обратно, обнажив заваленный было перестук автоматов. Звено слаженно развернулось, так и не перескочив через проклятую черту оседлости, и удалилось в сторону Чувашии.
