– Ты что, чуваш, издеваешься? – страшно спросил высокий и даже нагнулся, чтобы рассмотреть, издевается ли Михаил. Лицо у десантника было мокрым, запах от него шел медный, как страх. Купряев перестал дышать.
– Саня, айда без гонева, – сказал второй. – Помрет же колхозник щас.
– Не боись, Рома, без нас не помрет, – сказал Саня, на секунду отвернувшись от Миши. Миша быстро перекрестился. Высокий снова повернулся к нему:
– Ща нам чуваш ваще все расскажет. Да, чуваш, ты же правильный мужик, да?
– Саня, ты за-е-бал, – сказал Рома.
– Ты ссать хотел? Ну ссы. Иди и ссы, работать не мешай.
Рома сплюнул и ушел в сторону.
Купряев вжался в ствол сосны, стиснул густую перину опавшей хвои, сразу переставшей колоть ладони, и беспомощно повторил:
– Ребята. Не надо. У меня дети.
– Завидую. А у меня нет, – ответил Саня, опустил автомат на хвою, и в руке у него откуда-то взялся широкий нож. – Ну что, чувашин, скажешь, где стратегические боеголовки?
Миша вжался спиной в ель и зажмурился, молясь, чтобы все быстрее кончилось. Боли не было. Раздался тихий шелест, стон, и хвоя под Купряевым дернулась, словно рядом наземь бросили что-то тяжелое. Миша неохотно приоткрыл глаза и обнаружил, что Саня неудобно скорчился в метре от него, а бритый затылок десантника странно играет мелкими бликами. Сморгнув, Миша понял, что череп Сани разворочен, и из раны густо стекает кровь. Купряев заерзал взглядом вокруг. Между деревьев мелькнул силуэт – к Мише осторожно приближался кто-то в камуфляже, но вроде не Рома. Человек смотрел на Купряева сквозь прицел прижатого к плечу автомата. Миша решил снова зажмуриться, но краем глаза уловил новую тень, мелькнувшую слева в просветах еловых лап. Он дернул головой, человек с автоматом мгновенно присел и развернулся. Слева хлопнула пробка от шампанского. Незнакомец отлетел назад и пропал из виду. Тень оказалась Ромой – он крался к сраженному противнику, словно обтекая еловые стволы и ветки, и небрежно держал у пояса очень длинный пистолет. Ветки справа от него мотнулись, Рома вскинул пистолет, и с другой стороны на него тут же бросилась еще одна крупная фигура в камуфляже. Оба повалились в желтую хвою, тяжело дыша и что-то жуткое делая друг с другом.
Сидевший в двух десятках метров Миша их не видел – только слышал, как сначала пару раз звякнул металл, потом забухали звуки ударов – они были очень частыми и громкими, и сопровождались пыхтением и хэканьем, словно дрались не двое, а по меньшей мере четверо.
Купряев пытался на этом не сосредотачиваться, потому что тянулся к автомату, торчавшему из-под саниного трупа. Миша неловко ухватил двумя пальцами зарывшийся в хвою раскладной приклад и потянул его к себе, ожидая, что сейчас оба страшных бойца отвлекутся друг от друга, дружно посмотрят в сторону Купряева, увидят, что мышь хватает мышеловку наперевес – и убьют. Но солдаты были слишком озабочены взаимным истреблением – так что Миша сумел вытащить и прижать к животу автомат. Как раз в этот миг один из убийц оторвался от другого, сел верхом на нем и несколько раз мощно, падая всем телом, ударил – видимо, в голову. Звуки были жуткими.
Миша сморщился и не глядя отвел вниз пластинку предохранителя – точно такого же, какой был на армейском АКМ сержанта Купряева. Щелчок был тихим – но его все равно услышал победивший убийца. Кажется, это был не Рома. Он неловко поднялся с затихшего врага и пошел к Мише. Миша, не вставая, вскинул автомат к плечу.
– Мужик, – сказал человек в камуфляже, уверенно улыбаясь. Это в самом деле был не Рома. Что, впрочем, не меняло раскладов. – Ты чего, бля? Опусти ствол, я ж свой.
Купряев вжал приклад в плечо и прищурился – солнце выжигало нестерпимую полоску на стволе, а пот склеивал ресницы – но вытереть его было нельзя.
– Все, я молчу и не двигаюсь, – сказал убийца, поднимая руки. – Ты, мужик, просто положи его. Блин, я же тебя спас, братан, ты…
Купряев дал короткую очередь. Первые пули ударили в шею, потом автомат повело вверх, и густые кляксы заляпали солдату низ лица. Голову бросило назад, как на ниточке, человек упал на задницу, а потом медленно повалился набок.
Миша попытался встать, не отрывая глаз от прицела. Не получилось. Он немного опустил автомат, поелозил ногами, поднялся, перешагнул через Санька и, коротко озираясь, пошел к своей жертве. Это был, насколько можно было разглядеть, ровесник Ромы и Сани, и форма оказалась точно такой же – только на нашивке вместо скорпиона был крылатый барс. Постояв несколько секунд рядом с телом, Миша положил автомат рядом с откинутой рукой. Подумал, подхватил оружие, обтер сначала пучком хвои, потом рукавом. Положил. Еще подумал, снова схватил автомат и бережно засунул в валявшийся неподалеку пакет. Немногочисленные маслята липли к черному железу как репей к кудлатому псу. Посмотрев внутрь пакета, Миша снова вынул автомат, повесил его на плечо и пошел к остальным убитым. Глупо было бы взять один автомат, а еще три оставить.
