Я просыпаюсь. Лежу с открытыми глазами, снова засыпаю, но все опять повторяется, и еще раз, и еще. Я уже боюсь закрывать глаза. Я смотрю в темноту и прислушиваюсь.
Уже поздно, не слышно голосов и не видно людей, слышно только как стрекочут цикады.
Я одеваюсь и выхожу на улицу. Все спят, и я осторожно бреду по лагерю. Вокруг тихая прекрасная звездная ночь, такая же, как была вчера и, наверное, такая же, как будет завтра. Ничего не изменилось в этом мире, кроме меня. Неожиданно я вижу еще одну темную фигуру, она приближается ко мне и зовет меня по имени.
Это Миша.
— Не спится?
Миша садится на лестничную ступеньку, я пристраиваюсь рядом. Мы сидим молча, каждый думает о своем. Неожиданно Миша нарушает тишину.
— Это я во всем виноват, говорит он, — я не должен был вас оставлять.
— Тогда бы эта балда убила тебя, и мы остались без рации и аптечки, — возражаю я.
— Мне было бы все равно, — говорит он.
— А мне нет. Ты представляешь, что это такое: сидеть и смотреть, как кто-то истекает кровью, не имея возможности помочь?
Миша не слушает меня, он думает, что он во всем виноват.
Я вижу, как из темноты отделяются две фигуры и движутся в нашу сторону. В одной я узнаю Шурика. Вторая — девушка, которую он провожает. Шурик прощается с девушкой и подходит к нам.
— Вы что тут полуночничаете? — удивленно спрашивает он и подсаживается рядом.
Разглядев меня, продолжает:
— Что опять четверку по медицине оплакиваешь?
Я впервые за долгое время улыбаюсь. Да, действительно, я же сидела здесь, рыдала по поводу четверки!
— Кстати, врач обещал, если я все сделаю правильно, на пятерку исправить, а не исправил — добавляю я.
— Хочешь, я завтра подойду к нему и заставлю исправить? — предлагает Шурик.
Я смотрю на Сашку с выражением полного недоумения:
— Зачем, что это изменит?
Мы сидим молча, каждый думает о своем.
— Нельзя брать на себя вину за все катаклизмы мира, — спокойно продолжает Шурик, — горы есть горы, здесь всегда что-то случается, к этому нужно привыкнуть.
Я понимаю, о чем он говорит, просто я не могу заставить себя не чувствовать. Объяснить Шурику я это не могу. Мы прощаемся, и я возвращаюсь досматривать свои кошмарные сны.
Утро не приносит облегчения, но тем не менее я превращаюсь в героиню дня. Ко мне подходят незнакомые люди, здороваются, просят мой адрес и телефон, задают идиотские вопросы. Я помимо собственной воли становлюсь центром вселенной, мне неловко, стыдно, и я не знаю, куда от этого спрятаться. Я пытаюсь недоуменно вопрошать, что я такого совершила героического, с чего вдруг весь этот сыр-бор? Я не сделала ничего особенного, только то, что было нужно и возможно. В ответ слышу, что большинство людей это не делают. Меня это не утешает и не успокаивает.
В надежде спрятаться от всей этой суматохи, я снова прихожу в комнату к инструкторам. Они собираются на сборы. Завтра утром выезд.
— Мишка, давай возьмем Нинку с собой на сборы, предлагает Шурик, — хорошая девчонка.
— Я — за, — одобрительно кивает головой Миша.
Я смеюсь. Я знаю, что это шутка. Взять человека на сборы, где все посчитано, и число участников равно числу продовольствия и снаряжения, они не могут. Да я и не хочу. Я всю жизнь покоряла вершины, стремилась быть лучше, сильнее, умнее. И вдруг оказалось, что всего, что я знаю и умею недостаточно. Может, я просто стремилась не туда и делала не то? Может больше не нужно никаких вершин?
— До Тернауза можно я с вами проеду? — спрашиваю я, — хочу к Володе в больницу зайти.
— Конечно, — отвечают мне хором. — Собирайся, в шесть уезжаем.
В шесть утра мы закидываем рюкзаки в машину и садимся. Начальник учебной части каждому жмет руку, благодарит и приглашает приезжать еще. Машина выезжает за ворота лагеря и перед нами открывается потрясающая панорама. Первые лучи солнца заливают золотом снежные шапки гор. Я узнаю Ушбу, Шхельду, Дангуз-Арун, Накру и затерявшуюся в их величественной красоте, невысокую вершину, Чегет-Кара-Баши, так изменившую мою жизнь.
Ссутулившись под весом тяжелых сумок с продуктами, мужчина остановился отдышаться, не дойдя двух пролетов до своей квартиры. Блеклая лампочка, затянутая нелепым пыльным плафоном, плохо освещала грязный, полутемный подъезд. Мужчина тяжело дышал, опираясь на подоконник и рассеянно глядя в окно. В глазах потемнело, и странные черные тени заплясали вокруг отражений в стекле. Лучи света от лампочки и уличных фонарей освещали часть стены, образуя причудливый силуэт. Вдруг тень отделилась от стены и сделала пару шагов вперед.
— Привет Тёма, — сказала она.
Мужчина вздрогнул и обернулся.
— Ты?
Он посмотрел на тень изумленным взглядом и выронил сумки.
— Да, я. Тебе помочь?
Тень сбежала по лестнице, ловко подхватила одной рукой сумки и протянула другую Тёме.
— Нет, что ты, дома жена, — испугано прошептал мужчина, отдергивая руку.
— Да ладно, — тень рассмеялась, — когда это она нам с тобой мешала? Небось по-прежнему со своими форумскими придурками чатится?
Артём смутился, глупо улыбнулся и повел плечами.
Тень ловко подхватила его за талию и, пробежав по стене, быстро подняла к дверям квартиры.
