— Я? — Оля посмотрела на него изумленно. Она не любила его так, как Лешу — с необъяснимой и отчаянной страстью. Сашка был добрым и милым. «Он мне нравится», — подумала Оля и кивнула головой в знак согласия.
Невысокая полная брюнетка — Сашина мама закусила губу и увела его на кухню. Ее громкий голос, прерываемый глухими рыданиями, сотрясал стены дома.
— Саша, она же не еврейка! — донеслось до Оли из-за приоткрытой двери.
Оля не прощаясь, ушла. Она еще какое-то время порыдала на лавочке перед входом, теша себя надеждой, что Саша бросится ее искать, но окончательно замерзнув, снова побрела в неизвестность. Вскоре однокурсники рассказали, что Саша женился на правильной, одобренной мамой девушке.
— Что же ты домой не идешь? Сколько же можно работать?
— Ты же молоденькая, хорошенькая, а у тебя никакой личной жизни, одна работа.
— Что за постоянные трудовые подвиги? Кому это нужно?
Коллеги не понимали Олю и не одобряли трудоголизм. Но работа не предавала ее, она кормила, одевала и даже позволяла снимать жилье. Время не залечило раны, но мозг занятый трудом не занимался самоедством. Поклонники словно назойливые мухи одолевали девушку, но она спокойно и рассудительно выбирала того, кому сможет доверять.
Шли годы. Грусть снова закралась в Олины глаза, и тоска бессрочно поселилась в душе. Брак трещал по швам: муж не работал, пил и устраивал нескончаемые сцены ревности. Оля отвела сына на новогодний праздник и направилась к выходу. Знакомый голос окликнул ее по имени. Она обернулась и замерла. Десять лет, которые они не виделись, почти не изменили его внешность, добавив немного лоска, аристократичности и солидности.
— Леша? — она на мгновенье растерялась.
В два прыжка преодолев разделяющие их метры, он упал перед ней на колени.
— Какая ты красивая! — вырвалось из его груди. Он обхватил ее за ноги и прошептал:
— Я больше тебя не отпущу! Ты самая прекрасная женщина из всех кого я встречал.
Оля рассмеялась. Его речь звучала театрально, фальшиво и неестественно.
— Дай мне еще один шанс! — взмолился Леша и две крупные слезинки медленно отделились от его больших и красивых глаз.
— Получи! — ответила Оля и ударила коленкой.
Леша вскрикнул от боли и разжал руки. Из разбитого носа капала кровь.
— Ты разбила мне лицо! За что? Что я тебе сделал плохого? — с ужасом во взгляде кричал мужчина, размазывая кровавые подтеки по щекам. Воспользовавшись завоеванной свободой, Оля направилась к выходу. «Вот уж действительно, лучше и не скажешь — не родись красивой».
Теплый летний вечер играл занавесками и навевал скуку. Мультфильм закончился, и Даша с тоской посмотрела в окно. Город распускался сказочным разноцветьем огней, обретая красоту знойной ночи. «Так всегда, — подумала девочка, — когда волшебство только начинается, тебя отправляют спать». Тишину потревожил шорох крыльев. Даша оглянулась и замерла в восхищении:
Мотылек, попав в плен яркого света, беспомощно бился о люстру.
— Мама к нам прилетела Тинкер Белл!
Девочка прыгала от радости пытаясь поймать бабочку.
— Даша тебе пора спать, — молодая женщина зашла в комнату и ловко схватила мотылька за крылышки.
— Надо же! Пальцекрылка, сказала женщина, рассматривая бабочку, — на, держи, положи ее в банку и марш в кровать. — Скомандовала мама, провожая дочь в соседнюю комнату.
— Тинк, сделай, пожалуйста, так, что бы мама влюбилась и перестала быть такой серьезной.
Даша разжала ладони и посмотрела на мотылька.
— Даша, отпусти пальцекрылку и ложись спать, — раздался из соседней комнаты голос матери.
— Видишь Тинк, она не верит в ни в какие чудеса. Она даже в тебя не верит!
— Даша, спать, — в мамином голосе появились металлические нотки.
— Это не мотылек и не пальцекрылка, — обиженно сказала Даша, — это фея Тинкер Белл.
— Вот посади ее сюда и ложись спать, — женщина подошла к дочери и протянула банку.
Даша недовольно поморщилась и запустила в нее мотылька.
День выдался чудесный. Наташа смотрела то в окно, то на экран монитора, мечтая лишь об одном — окончании рабочего дня. Душа рвалась на природу к птицам, деревьям, воде — туда, где лето было настоящее, а не календарное. Дверь в кабинет отварилась, и женщина услышала у себя за спиной знакомый голос:
— Натусечка, вы так очаровательны, просто украли мое сердце.
Наталья повернулась и увидела в дверях лысую голову Льва Исаевича.
— Я утратил от любви к вам всю свою львиную гриву, — продолжил он, загадочно улыбаясь.
— Лев Исаевич, вы свою гриву потеряли лет пятьдесят назад, — ответила Наташа улыбаясь.
— Ну что вы, милочка, я не так стар, не приписывайте мне лишние годы. А любви, как вы, должно быть, знаете, покорны все возрасты. А к вам, моя ненаглядная, и подавно.
Он подошел к столу, за которым сидела Наташа и, упав на одно колено, поцеловал ей руку.
— Не надо Лев Исаевич, — Наташа недовольно поморщилась.
— Мы с вами договорились — просто Лев, не напоминайте мне о возрасте. Если бы я только мог снова стать молодым!
— Что вам нужно? — спросила Наташа с усмешкой.
— Ах, дорогая, сразу что-то нужно, ну зачем же так! Я к вам с открытой душой, а вы видите корысть.
