– Положи, – сказал Витя, кивая на тумбочку.
Мальчик положил букетик и запрыгал на одной ножке по квадратикам линолеума.
– Завтла плилетит мой папа, – поделился важной новостью ребенок, и прыгнул в соседнюю клеточку, – и забелет меня домой, – продолжил свой рассказ Кирилл и еще раз прыгнул. – А ты когда домой? – он опять прыгнул, но уже на двух ногах.
Дверь снова распахнулась и появилась медсестра со шприцом.
– Кирюха, ты, что здесь делаешь? – строгим голосом произнесла она, – тебе кто разрешил в хирургию ходить?
– Я плишел поплащаться, – не растерявшись, заявил мальчик и выбежал из палаты.
– И сюда грязь притащил, – разворчалась медсестра, увидев на тумбочке цветы.
– Поворачивайся, – скомандовала она Виктору, подходя со шприцом.
«Кого еще принесло?» – подумал Виктор, когда, не успев закрыться за медсестрой, дверь снова открылась.
– Привет Серега, – Витя совершенно не ожидал увидеть напарника и расплылся в счастливой улыбке.
– Ты как? – Сергей кивнул на Витькины бинты.
– Пока лечат, – вроде резать не будут, но из хирургии не отпускают.
– Хорошо. А я поеду домой бронхит долечивать. Видать крепко меня продуло, никак кашель не проходит. Ты сам-то, что планируешь?
– Да не знаю даже, – Витя задумался. – Думаю нужно в институте восстановиться, да и семью заводить. Не мальчик чай.
– А горы? – с тихим ужасом в голосе спросил Сергей?
– Буду летом к Санычу ездить спасателем. Жетон у меня есть, – ответил Витя. – Знаешь, я подумал, что единственный риск, который оправдан, это когда ты рискуешь своей жизнью ради того, чтобы спасти чужую жизнь.
Лицо Сергея перекосилось.
– Ну и ладно, – пробурчал Серега, попрощался и вышел за дверь.
Альпинисты его окружили плотным кольцом.
– Ну что там, как он? – звучало со всех сторон.
Сергей смотрел на товарищей с нескрываемым изумлением:
– Да чушь какую-то несет, – тихо сказал он. – Учиться хочет, жениться, говорит рисковать жизнью глупо.
Альпинисты затихли. Наступила напряженная тишина.
– Да это ему наркоту колют, вот он и бредит, – раздался голос в толпе.
– Конечно, – радостно согласились собравшиеся, – поправится, все пройдет.
Жизнь – интересная штука. Ее повороты и изгибы непредсказуемы, а фантазия бесконечна. Она порой создает сюжеты, которые никогда в голову не придут даже самому выдающемуся сценаристу.
Я лежу на траве, подставив тело теплым лучам солнца, и смотрю в бездонную голубизну неба. Вокруг меня летает огромная бабочка и пытается приземлиться на нос. Я с замиранием сердца жду, когда она, наконец, сядет, боясь пошевелиться, и рука уже напряженно ожидает подходящий момент, чтобы схватить это прекрасное создание, не помяв очаровательные крылышки.
Вдалеке раздаются крики. Меня зовут по имени, и я поворачиваю голову в сторону, откуда доносится звук. Бабочка испуганно улетает. Ребята машут мне руками. Я лениво встаю и иду к ним. Инструктор пришел с жеребьевки и сообщил, что нам выпала 4А Чимтарга. Это самая высокая гора района и я вижу, как лица у всех светятся радостью.
– Сколько она? – пристаю я с вопросами.
– Почти пять с половиной тысяч, – с гордостью сообщает инструктор.
Я осматриваю окрестности, но вокруг нас не видно снежных шапок, только крутые скальные отроги.
– А где она? – не унимаюсь я.
Инструктор водит по воздуху руками в неопределенном направлении, что должно, наверное, означать «где-то там».
Мы уходим собираться, утром нам выходить. Всего нас четверо – две связки. «Деды» – Сергей с Вадимом, которым уже за тридцать и они чувствуют себя умудренными опытом и смотрят на нас с Андрюхой, «молодняк», свысока.
Выход после завтрака. Мы медленно ползем часа четыре до Куликалонских озер, отдыхаем, любуясь, как снежные шапки Марии и Мирали отражаются в неестественной голубизне озер, и двигаемся дальше. Часа за два-три поднимаемся на высоту 3700 – перевал Алаудин и не спеша спускаемся вниз к Алудинским озерам. Здесь у нас отдых и обед. После обеда мы двигаемся дальше в сторону Мутных озер. За время обеда, уставший от такого дальнего перехода, еще не акклиматизированный организм не успевает отдохнуть. Я плетусь последней, еле переставляя ноги по узкой каменистой тропе, проклиная солнце, палящее мою голову, дальний переход с тяжелым рюкзаком, в очередной раз обещаю все бросить, завязать с альпинизмом и ездить отдыхать как все нормальные люди – на море.
К ночевкам приходим уже часам к шести. Солнце скрылось за горным хребтом, и лужи, образованные горным ручейком, по краям прихватила тонкая корочка льда. Есть не хочется. С трудом вталкиваю в себя пару ложек ужина и заваливаюсь спать. В голове шумит, и сон не глубокий. Резкий свет в глаза прерывает его, и я недовольно смотрю на Андрюху, светящего в лицо фонариком.
– Ты чего? – недовольно бормочу я.
– Вставай, выходим уже, поесть не успеешь.
– Как выходим? – у меня ощущение, что мы только легли. Я осматриваюсь, действительно никого кроме меня нет. Медленно и нехотя встаю. Снова зарекаюсь ходить в горы и иду завтракать. Есть не хочется, но нужно что-нибудь проглотить. Я беру кусок сыра и запиваю его чаем.
– Каши поешь, – говорит Андрюха, – я тебе оставил.
