— А сама, как думаешь? — уклончиво ответила женщина. — Давай я тебе сделаю как как обычно: бургер и содовую, немного картошки фри, и ты мне все расскажешь.
Эйв кивнула и Лу скрылась на кухне, передавай заказ. Вернувшись через минут десять она принесла еду и напиток, сама взяла себе темное пиво, обогнула стойку и оказалась по одну сторону с хозяйкой мастерской. Грузная женщина расположилась на высоком барном стуле, и казалось, что она вот-вот упадет или стул под ней сломается.
— Ну, рассказывай, как ненавистный тебе байкер, которого ты хотела сдать в полицию за драку, забрался тебе в трусики?
Эйвери закрыла лицо руками, устыдясь услышанного, пока Лу большими глотками пила пиво. Вот как это выглядит для посторонних людей…
— И все знают?
— Ну, ты теперь новость номер один, и хотя я считаю, что в этом нет никакой проблемы, но старик из «Поршня» сидел здесь на днях и заливал такие горячие речи о нравственном облике города… Горожане сразу невзлюбили байкеров. И если на людей, которые пошли к ним работать на ферму, злиться нельзя. Сама понимаешь, они просто пытаются заработать, чтобы обеспечить свои семьи. То владелица автомастерской — отличный объект для ненависти. Ты уж прости, — Лу прервалась, чтобы сделать еще один большой глоток, темная жидкость в бутылке забулькала.
— Все нормально, говори как есть.
— Они решили устроить что-то вроде бойкота, никто к тебе не приедет, пока ты с ним спишь. Но мне кажется, что этим придуркам из «Поршня» все равно с кем ты проводишь ночи, для них это просто шанс перетянуть клиентов. Они давно точат на тебя зуб: девчонка ремонтирует машины. Да, от одной этой мысли у них скручивает яйца.
Эйвери слегка улыбнулась от резких слов Лу, на душе стало тепло от того, что хоть кто-то был на ее стороне.
— Спасибо, Лу. Я помню, как они хотели выкупить мастерскую, когда умер отец. Пришли на следующий день после похорон.
— Да, малышка, не сладко тебе приходится, но ты справилась тогда, справишься и сейчас. Может настало время вернуться в колледж?
— Я подумаю.
— Твой отец был славным малым, он любил тебя, он бы не хотел, чтобы ты бросала колледж…
— Я знаю, но я хотела продолжить его дело.
— Если ты продашь или закроешь мастерскую, ты не предашь память отца. Он всегда знал, что ты его любишь и всегда будешь любить, — женщина сажала руку Эйвери и допила пиво, хлопнула себя по коленке и пошла обратно за стойку, потом скрылась на кухне.
Нужно было хорошо все обдумать. Насколько сильно этот скандал мог ударить по бизнесу? Неужели люди, которые годами ходили сначала к ее отцу, потом к ней, которые поддерживали их семью, могут от нее в одночасье отвернуться? И ведь она все эти годы платила им тем же: как могла поддерживала своих клиентов, давала рассрочку, делала скидку, порой могла небольшую поломку устранить просто так. Например для мамы с тремя детьми, чей муж уходил в загул, изменял и избивал ее, Эйвери бесплатно поменяла колесо. Это было несложно и не так затратно, но много значило для женщины. Неужели все хорошее забудется, просто потому что личная жизнь вылезла на суд общественности?
— Этому не бывать… — Эйв прошептала себе под нос и злостью расправилась с последним куском гамбургера. Она отодвинула тарелку, и взялась за картошку фри и содовую. Дверной колокольчик зазвенел и по полу застучали тяжелые башками, по большим шагам и звуку увесистой обуви, сразу было понятно, что внутрь вошел мужчина. Эйв обернулась и увидела шерифа Дугласа. В голове мелькнули воспоминания, как совсем недавно он шел из бара уставший и злой, еле шаркая по полу ботинками. Сейчас его походка была уверенная или… раздраженная.
— Как дела, шериф Дугласа?
— Здравствуй, Эйвери, — мужчина сел рядом и тяжело вздохнул.
«Беседы с местными жителями теперь всегда будут такими неловкими?» — задалась вопросом Эйвери, но постаралась не придавать значения невербальным жестам неодобрения.
Шериф заказал крылышки и пиво, дождался пока Лу подаст еду и вернется обратно на кухню, и только потом обратился к Эйв:
— Как поживаешь?
Все это время она чувствовала напряжение между ними, которого никогда раньше не было. Эйвери даже почувствовала себя преступницей. От этого ощущения горечь осела в рту, на языке, и подступила тошнота. Эйв запила ее содовой, но это не помогло, она поставила высокий стеклянный стакан на стойку. Именно так чувствуют себя правонарушители рядом с представителем закона? «К черту, я не сделала ничего противозаконного», — подбодрила себя Эйв и, набравшись смелости, ответила:
— Давайте, сразу к делу, шериф Дуглас, у меня не так много времени сейчас, все клиенты сбежали, и мне нужно обратиться в хорошее рекламное агентство. А так как у нас в городе ничего подобного нет, придется ехать в Элизабеттаун, заказывать рекламу и листовки, чтобы вернуть клиентов. А у меня даже нет работников, один безмозглый подросток в наушниках не в счет. Поэтому говорите сразу все, что хотели на меня вывалить, и я отчаливаю.
