— Ты позволишь кому-то другому решать, с кем тебе быть? Позволишь людям из этого городишка разрушить все, что у нас было.
— У нас ничего не было кроме секса.
— Ты действительно так думаешь? Или ты говоришь это, чтобы я ушел?
Джейден стоял молча, сунув руки в карманы джинс, темные глаза не сводили с Эйвери глаз. Она не могла в них посмотреть, иначе непременно сдалась, растаяла, признала, что тонкая нить чувств, которая связывала их, грозилась вырасти в прочную связь. Нить порвать проще, именно это Эйв сейчас делала. Она отвернулась от него и взялась за тряпку. Джейден еще с минуту стоял, ждал ответа или хотя бы какой-то реакции, но потом ушел.
Спустя минуту и даже пять минут, Эйв не услышала удаляющийся звук мотоциклетного двигателя. Еще некоторое время спустя Джейден вернулся:
— Ты можешь ненавидеть и проклинать меня, можешь выгонять, но я помогу тебе с этим дерьмом, — его голос звучал так безапелляционно, что Эйв не решилась что-либо ответить. — Краска есть? Или мне вернуться на ферму и привезти свою?
— Есть, — она скрылась за маленькой дверью мастерской и вернулась с большой банкой масляной краски и кистью. Он молча взял краску и стал закрашивать не только надпись а всю площадь ворот, чтобы на утро мастерская выглядела так, будто ничего не случилось.
Несколько долгих минут в тишине за работой сбили пыл с Эйвери, и она была благодарна Джейдену, что тот остался и помог ей. Если бы не темная коричневая краска, пятна от надписи действительно были бы видны.
— Почему у тебя даже названия нет? — Джейден указал на потертую вывеску над воротами, на которой было только: «Автомастерская».
— Так было при отце.
— Ты совсем не хочешь ничего менять, иногда можно усовершенствовать что-то, сохраняя память о прошлом.
— Не надо меня учить вести бизнес и справляться с переживаниями об отце, вы все слишком сильно лезете в мою жизнь, — Эйв вспомнился разговор с Луизой, и хоть это был акт заботы, теперь в купе со словами Джейдена, это выносило ей мозг.
— Воу-воу, я просто спросил.
— Тебе лучше не лезть в это.
— Что изменилось за те несколько часов между нашим телефонным разговором и встречей? Кто и что тебе сказали, что ты передумала беседовать и решила все в одиночку? — он отложил кисть, руки его были испачканы краской, он подошел к Эйвери вплотную, как любил это делать с самой первой встречи, чтобы чувствовать ее дыхание на себе, чтобы ощущать тепло ее тела. Ей пришлось отступить назад на пару шагов, чтобы сохранять дистанцию.
— Ничего.
— У меня есть как минимум два способа заставить тебя заговорить, хотя… если проявить фантазию, их может быть гораздо больше. В любом случае, тебе лучше начать признаваться, потому что кое-какое действенное оружие уже приходит в боевую готовность.
— Пошел прочь, на нас весь двор смотрит.
— Тогда пошли внутрь, потому что я от тебя не отстану, пока не получу ответы.
— Ты серьезно?
— Более чем, — с этими словами он схватил ее за руку и потащил внутрь, закрыл дверь и щелкнул замком. Как только они оказались скрытыми от глаз любопытных соседей, он прижал ее к стене и впился губами. Эйв вырывалась и колотила его по плечам и рукам, но она проигрывала в силе, и его поцелуи делали ее слабой, она растекалась лужицей от сильных рук, которые прижимали к себе, от нежных губ, которые знали, как доставить удовольствие. Меньше чем через минуту она сдалась. — Признаваться будешь? — он повторил вопрос, продолжая удерживать ее, но она лишь мотала головой, прикрыв глаза. — Сама напросилась.
Его руки быстро перешли к джинсам: расстегнули пуговицу и замок. Он развернул Эйвери к стене, и она была не против. Прохлада ночи осталась снаружи, в гараже без работающих кондиционеров висел тяжелый воздух, нагретый за день. Легкий аромат машинного масло витал вокруг, небольшой шустрый светильник, который реагировал на движение, загорелся невдалеке.
— Упрись в стену руками, — командовал Джейден, а сам уже стягивал одежду, и когда джинсы оказались на уровне колен, он расстегнул свои брюки и быстро надел презерватив. — У меня слишком грязные руки, чтобы проверять, насколько ты мокрая там, поэтому просто скажи, остановиться мне или продолжить?
Эйвери упрямо молчала, но ее дыхание и покорность говорили сами за себя, она прижалась к стене, подставляя попку, чтобы было удобно проникнуть в ее разгоряченную влажную плоть. Она уже не скрывала своего желания.
