А Бернгард по-прежнему не предпринимает никаких действий. Наблюдает за ними только. Зато уж как пялится!
— Что стряслось? — спросил Всеволод.
— Ох, стряслось! — Фёдор тряхнул головой. — Наверху жуть что творится! Штурм! Упыри уже в Стороже! И бьются не за кровь, а за совесть. Грамотно бьются, не так, как прежде. Как будто ведёт их кто.
«Чёрный Князь!» — полыхнула в мозгу очевиднейшая из догадок. Ещё один Чёрный Князь. Значит, магистр не лгал: кто-то из тёмных Властителей, действительно, прорвался через Проклятый Проход.
— На стенах — бой, — продолжал Фёдор. — На крепостном дворе — бой. В детинце — бой. Кровопийцы уже в подземелье лезут. А над башнями змей крылатый кружит!
— Что за змей? — удивился Всеволод.
— Не знаю, воевода. Но одно скажу точно: Сторожа падёт. Без подмоги крепость не удержать.
Ясно было, какую подмогу Фёдор имеет в виду: десятник непроизвольно глянул на Бернгарда. Магистр скупо улыбнулся. Даже если он не понимал по-русски, о сути разговора Бергнард не мог не догадываться.
— В общем, решай сам, Всеволод. Видишь, у меня факел. Скажешь — брошу огонь под ноги этим, — Фёдор кивнул на мёртвых рыцарей, всё ещё топтавшихся в горючей смеси. — Тогда и им, и нам конец, но и тевтонская Сторожа не устоит. А прикажешь примкнуть к Бернгарду — тоже возражать не стану. Только ты уж поторопись. Боюсь, нечисть скоро и сюда доберётся, а уж тогда…
— У-у-у-у-у-у!
Речь десятника была прервана протяжным завыванием. Выли где-то совсем рядом, и леденящее душу эхо катилось по подземелью. Громкое, страшное эхо. Знакомое. Так воет не человек и не зверь. Так способен выть только упырь.
Эх, ошибся ты, Фёдор. Нечисть сюда уже добралась.
Но где оно, это проклятое упыриное отродье?!
Вмиг позабыв о Бернгарде и его рыцарях, Всеволод вертел головой и мечом. Тварей не было видно ни на стенах, ни на сводчатом потолке.
— Лаборатория! — подсказал Бернгард. — Туда лезут! Через дымоход!
Магистр ринулся к алхимической лаборатории. Всеволод, не раздумывая, бросился следом.
Точно! В проёме распахнутой двери, уже мелькали долговязые белёсые фигуры. Один упырь, второй, третий, четвёртый…
Одного срубил Бернгард. Второго — Всеволод. Третьего насадил на меч подоспевший Томас. Фёдор, отбросив факел и обоими руками перехватив меч, располовинил четвёртого.
Как-то само собой всё получилось. Слажено, быстро, чётко.
Но вот — снова. Один, второй, третий, четвёртый… И с ними — пятый.
Едва покончили с этими — как уже не пятёрка, а целая полудюжина лезет из лаборатории в галерею. Вновь замелькала серебрённая сталь. Уложили и их.
— Я рад, что ты принял верное решение, русич, — серьёзный, без тени насмешки, голос Бернгарда прозвучал над ухом.
Всеволод вдруг обнаружил, что стоит плечо к плечу с тем, на кого недавно направлял клинок.
— Не обольщайся, Бернгард. Считай, что это временное перемирие, — честно предупредил Всеволод.
— Пусть так, — кивнул магистр. — Меня это устраивает.
А из алхимической лаборатории выбирались новые твари. Орудуя мечом у порога, Всеволод заметил: да, действительно, упыри валятся сверху — из дымоходного отверстия в потолке. Падают часто, густо — друг дружке на голову. Прут сплошным потоком…
Он попробовал навалиться на дверь и закрыть лабораторию. Какое там! Этакую волну обратно не впихнуть.
Перед глазами мелькают крепкие когти и острые клыки… Задние упыри подталкивают и выдавливают передних. Передние валятся под серебрёнными клинками, но всё же постепенно оттесняют стоящих на пути мечников, просачиваются между…
Лезут, вроде бы, как обычно — настырно, но в то же время по-новому… более умно, умело, что ли. Иначе как-то. Всеволод не смог бы внятно объяснить как именно, но инстинктивно почувствовал это с самого начала схватки.
Упыри сейчас не стремились любой ценой добраться до вожделенной крови под серебрённой коркой брони, а норовили проскользнуть под клинками, обмануть, обогнуть, зайти со спины, взять в клещи, окружить. Каждая тварь была не сама по себе. Нечисть действовала слажено и организовано. Не как обученная строевому бою дружина, конечно, но и не как неуправляемая толпа. И на мечи кровопийцы кидались не слепо, а лишь когда появлялась хотя бы малейшая возможность дотянуться до врага. Так что приходилось всё время быть начеку, отсекая эту самую возможность вместе с руками, ногами, головами.
Да, определённо, прежде такого не было. Прежде упыри пёрли валом. И если уж проламывались — то исключительно благодаря тупому напору. Сейчас же… Верно сказал Фёдор: вели их сейчас. Чужая воля вела и распоряжалась упырями.
Х-хук! Х-хук! Всеволод ловко, с выдохом, обрубил очередному кровопийце руки. Отсечённые конечности — гибкие и длинные, будто ползучие гады — забились по полу, царапая утоптанную землю и камень когтистыми пальцами-вилами.
Дёрнувшиеся тулово упыря Всеволод молниеносным выпадом нанизал на меч. Чуть притянул к себе. Окинул быстрым цепким взглядом издыхающего противника.
Та же тварь, что и всегда. Та, да не та!
