Другие тоже начали что‑то вытаскивать. Вскоре у каждого в руках был маленький зверек, уже не детеныш, но и не взрослый. Лисенок у Бармаклея, барсучок у Сирано, бобренок у Арсена Люмпена и небольшой дятел у Грум Бараша.
— И? Причем здесь уел? Леший выдал вам питомцев в награду за Хрюшу, а причем здесь я?
— А притом, что в корзине, где копошились эти крохи, лежала записка, что имена придумал для них ты.
Внимательно приглядевшись к питомцам, я разглядел‑таки их имена. Всё сразу стало намного понятнее: лисенка звали "Китайса(Ли Си Цын)", барсучка — "Кафе для собак", бобренка — "Рычащий горох", а дятла — "Птыц — пионер". Я не выдержал и заржал. Вскоре ко мне присоединились и остальные. Смеялись мы минут пять, не меньше.
Наконец, отсмеявшись, Сирано смог произнести:
— Значит имена, всё же, не твоих рук дело?
— Нет, это, похоже, мой наставник развлекается.
— Тебе‑то что‑нибудь обломилось?
— Ну да, классом наградил. Лесной шибздик называется.
Буквально секунду они стояли, уставишись на меня, а потом лесную тишину опять разорвал дружный хохот. На сей раз смеялись дольше.
— Точно, наставник твой не без юмора, — вытирая слезу, произнес Бармаклей, — А что ты там говорил об освобождении? И почему ты там играл под своим аккаунтом?
— Освободила меня корпорация, она оказалась чрезвычайно заинтересованной в моем освобождении, потому мое дело перерасследовали и нашли настоящего виновного, а меня освободили. Предупреждая последующие вопросы, всякие "как" и "почему", сразу говорю: всё это я раскрывать не должен, так как это в интересах корпорации.
— А я говорил, что без этих, хитро… — заметив неодобрительный взгляд Бармаклея, Грум Бараш сбился, — Хм, ухих. Да, хитроухих, здесь не обошлось.
— Ну, что дальше делать‑то будем камрады? — Сирано обвел всех глазами.
— Ребят мне срочно надо на выход, меня там адвокат дожидается.
— Нет, вы посмотрите на него! — всплеснул руками Сирано, — Он опять хочет сбежать. В прошлый раз пошел за цветами для девушки, а вернулся через три недели. Сколько же мы теперь его дожидаться будем, когда его там адвокат поджидает?
— Человека заставлять ждать действительно неправильно, — поддержал меня Бармаклей, — Так что шуруй, но не пропадай больше так надолго, а то сам видишь, как наш Сирано переживает.
Дальнейшую шуточную перебранку слушать я не стал. Выход.
Когда кокон открылся, на меня укоризненно смотрели техник с адвокатом. Техник даже махнул на меня рукой, чего, мол, еще от него ожидать. Адвокат от таких жестов воздержался, только в очередной раз вытер свою лысину платком.
— Молодой человек, ну надо же, в конце концов, иметь совесть, мы вас тут уже двадцать минут ждем. Вам не кажется, что это неуважение по отношению к окружающим.
— А вам не кажется, что я имею право написать письма своим друзьям и объяснить им, почему меня не было три недели, и куда я вообще пропал на этот срок. Люди же волновались.
— Сколько же у вас друзей, если вы так долго делали рассылку?
— Немного, всего четверо, — тут я вспомнил, что так и не прочитал письмо от Димыча. Впрочем, никуда оно не убежит. Прочитаю в следующий раз, — просто они настояли на личной встрече, а я не смог им отказать.
— Понятно, но теперь‑то нас ничто не задерживает?
— В принципе нет, кстати, ответьте на вопрос: а где можно разжиться таким же прибором, который у вас поломался?
— К сожалению, нигде, такие приборы выдаются только сотрудникам корпорации. Вот если всё же заключите договор, тогда не исключено, что получите.
На этот раз до выхода идти было гораздо ближе.
На прощанье техник пожелал:
— Прощай Евгений! Надеюсь больше тебя никогда не видеть.
— И вам, Дмитрий Олегович, всего самого доброго, — вот странно: человек не сделал для меня ни хорошего, ни плохого, просто выполнял свою работу, а оставил о себе самые лучшие впечатления. Неужели это такая редкость в наше время?
Мы загрузились в поджидающий нас автомобиль. Он был не в пример комфортабельнее, того который сюда нас привез. Впрочем, сравнивая воронок тюремщиков и представительский автомобиль адвоката, предпочтение явно не могло быть отдано первому.
Мы удобно устроились на заднем сидении, а шофер плавно тронул машину.
— Евгений Георгиевич, могу я поинтересоваться вашими дальнейшими планами?
— В каком смысле?
— Ну, вот мы сейчас приедем в наш офис. За вас возьмутся зубры нашего маркетингового бизнеса и оформят вам контракт на минимальную сумму из всех возможных. А вы при этом будете счастливы, что смогли с них хоть что‑то выцыганить. Ну вот, к примеру, на какую сумму контракта вы рассчитываете?
— Откровенно говоря, я об этом еще не думал, я еще даже никак не привыкну к тому, что уже на свободе.
— Вот и я о том же! И пока вы весь из себя такой тепленький, они вас и прихватят за жабры так, что и не дернетесь никуда.
— Я так понимаю, у вас есть, что мне предложить.
