– Нет! – решительно возразил мистер Беллингем. – Мне кажется, будет лучше, если вы оставите у себя все деньги. Мало ли что может понадобиться, когда придет доктор. Всего не предусмотришь. Если не ошибаюсь, в кошельке должно быть три соверена и кое-какая мелочь. Пожалуй, я через несколько дней вас навещу, и тогда вернете то, что не истратите.
– Хорошо, сэр, – послушно согласилась Руфь, сознавая важность порученного дела и в то же время опасаясь ответственности за такую большую сумму.
– Где мы можем встретиться с вами. В этом доме? – поинтересовался джентльмен.
– Надеюсь, но все зависит от поручений: пока не знаю, когда и куда меня отправят.
– О! – мистер Беллингем явно не совсем понял ответ. – Хотелось бы знать, как дела у мальчика, выздоравливает ли. Конечно, если вас не затруднит. Вы когда-нибудь гуляете?
– Прогулки у нас не предусмотрены, сэр.
– Ну а в церковь хотя бы ходите? Надеюсь, по воскресеньям миссис Мейсон не заставляет работать?
– Нет-нет, сэр. В церковь хожу регулярно.
– В таком случае не будете ли добры сказать, какую именно церковь посещаете, чтобы в следующее воскресенье днем мы могли там встретиться?
– Хожу к Святому Николаю, сэр. Постараюсь сообщить вам о здоровье подопечного и о том, какой доктор его лечит. Обещаю аккуратно вести счет потраченным деньгам.
– Очень хорошо, благодарю. Помните, что я полагаюсь на вас.
Мистер Беллингем имел в виду обещание встретиться в церкви, а Руфь подумала, что он говорит об ответственности за здоровье мальчика. Джентльмен собрался уходить, но в последний момент вспомнил еще кое-что, обернулся и, улыбнувшись, проговорил:
– Поскольку здесь некому нас представить друг другу, придется самому. Меня зовут Беллингем. А вас?
– Руфь Хилтон, сэр, – ответила девушка совсем тихо. Теперь, когда разговор перешел на личные темы, она вдруг смутилась и растерялась.
Мистер Беллингем подал руку, но в тот самый миг, когда Руфь протянула в ответ свою ладонь, подошла бабушка мальчика, чтобы о чем-то спросить. Помеха вызвала у аристократа раздражение и заставила вновь остро ощутить духоту, беспорядок и грязь убогого жилища.
– Добрая женщина, – обратился мистер Беллингем к Нелли Бронсон, – не могли бы вы навести здесь элементарный порядок? Сейчас ваше жилье больше годится для свиней, чем для людей. Воздух здесь отвратительный, а хаос поистине позорный.
Джентльмен вскочил в седло и, поклонившись Руфи, уехал, и тут хозяйка дала волю гневу:
– Кто он такой, чтобы являться в дом бедной женщины с оскорблениями? Подумать только – «годится для свиней»! Кто этот человек?
– Мистер Беллингем, – ответила потрясенная вопиющей неблагодарностью Руфь. – Это он спас вашего внука. Без него мальчик бы утонул. Течение было таким сильным, что я испугалась, как бы их обоих не унесло.
– Да река-то вроде и не слишком глубока, – возразила старуха, пытаясь по возможности уменьшить заслугу оскорбившего ее незнакомца. – Если бы этот гордец не появился, спас бы кто-нибудь другой. Мальчишка сирота, а говорят, что за сиротами приглядывает Господь. По мне, так лучше бы его вытащил простой прохожий, а не знатный господин, который является в дом, чтобы указать, как все здесь плохо.
– Но он же пришел не для того, чтобы давать указания, а вместе с Томом, да и сказал всего лишь, что здесь не так чисто, как могло бы быть.
– Что, и вы о том же? Подождите, когда-нибудь сама превратитесь в измученную ревматизмом старуху, да еще с таким, не приведи Господь, внуком, как мой Том, на руках. Этот постреленок вечно если не в грязи, то в реке. К тому же нам с ним часто нечего есть, а воду приходится носить вверх по крутому склону.
Хозяйка умолкла и закашлялась, а Руфь благоразумно сменила тему и заговорила о том, как помочь мальчику. К счастью, вскоре к беседе присоединился доктор.
Руфь, после того как попросила соседку купить все самое необходимое и выслушала заверения доктора, что через пару дней мальчик поправится, с содроганием вспомнила, как много времени провела в хижине Нелли Бронсон, и со страхом подумала о строжайшем контроле со стороны миссис Мейсон за отлучками учениц в рабочие дни. Пытаясь направить блуждавшие мысли на сочетание розового и голубого цветов с сиреневым, пробежалась по магазинам, но в суматохе образцы тканей потерялись и в мастерскую девушка вернулась не с теми покупками, в отчаянии от собственной глупости.
