нибудь смятение>. С этой батуринской предварительной рады
отправился в Москву от всего Войска Запорожского бывший
черниговский полковник Иван Лисенко со статьями, имевшими
значение условий, на которых желали избрать нового гетмана. Не
мало было в этих статьях такого, что должно было показаться
угодным Москве. Старшины просили, чтоб без царской воли
гетман, не советуясь со старшинами, не писал к иностранным
владетелям и не вел с ними изустных сношений через пересылки.
До сих пор московское правительство всегда отказывало местной
малороссийской власти в праве сноситься с посторонними
державами, чего напрасно добивались малороссияне; теперь они сами
об этом просили и уж, конечно, без всякой необходимости, а
единственно из угодливости московским видам. Старшины в своей
233
челобитной изъявляли желание, чтобы будущий гетман не иначе
мог наказывать Козаков и посполитых, как по приговору
войскового суда: это становилось правилом для того, чтобы не
повторялось то, что дозволял себе делать самовольно отрешенный гетман.
Наконец, старшины просили: если бы даже и на той
избирательной раде, где заранее примутся меры к предупреждению смут
удалением козацкой черни и поспольства, возник бы какой-нибудь
беспорядок, то царские ратные люди, которые прибудут с
царскими боярами, обороняли бы старшин.
Вместе с челобитною Лисенко привез в Москву известие о
Серке. Служа, как видели мы, в последнее время польскому
королю и признавая гетманом поставленного от Речи-Посполитой
Ханенка, Серко между Днепром и Бугом на реке Куяльнике
разбил отряд белогородских татар, оставленных Дорошенком на
зимовке в Украине, взял в плен мурзу и вез в Курск для доставления
Ромодановскому. В местечке Новом-Санжарове Полтавского полка
задержал его полтавский полковник Федор Жученко, мурзу
отправил в Полтаву в тюрьму, а Серка окованного сам повез в
Батурин. Жученко показал, что сам слышал, как Серко при
многих товарищах в Новом-Санжарове говорил, что пришел на левый
берег Днепра с намерением склонить на сторону польского короля
и подчинить Ханенку города полков Полтавского и Гадяцкого, надеясь, что у него там найдутся благожелатели. Как показывают
многие черты последующей жизни Серка, он, услышавши, что в
левобережной Украине не стало гетмана, спешил туда с надеждою
быть выбранным в гетманы.
В первых числах мая начались в Москве распоряжения о
предстоявшей в Малороссии избирательной раде. По челобитью
малороссийских старшин, поручено присутствовать при выборе
нового гетмана боярину князю Ромодановскому и думному
дворянину Ивану Ивановичу Ржевскому с дьяком, восемью дворянами, переводчиком и четырьмя подьячими; указано было изготовить для
рады царский шатер и повозки под царскую казну для подарков
новоизбранному гетману и старшинам. 13-го мая Ромодановский
получил отпуск с надлежащим наказом: Ромодановский должен
был прежде всего объявить царскую похвалу старшинам за то, что не пристали к изменническим замыслам Демка, а затем
сообщить, что прежние статьи, постановленные в Глухове при
выборе Многогрешного, могут быть признаны и теперь
состоятельными. К архиепископу Лазарю Барановичу послана была царская
грамота, в которой указывалось ему участвовать на предстоящей
избирательной раде. 25-го мая Ромодановский двинулся в путь.
Между тем к Батурину 26-го мая приступила многолюдная
толпа малороссиян, как говорили, числом до 400. Они послали
из своей среды в город к обозному и судьям такое слово: 234
- Прежнего гетмана нашего вы неведомо куда дели, а ныне
у нас нет гетмана. Мы пришли к Батурину и стоим в поле для
гетманского обирания, выходите к нам на раду.
Обозный отвечал:
- Мы в поле к вам на раду выходить не смеем без царского
указа. Вот приедет из Москвы царский боярин, тогда соберется
рада и выберут нового гетмана.
Посланные в город малороссияне ходили к Григорию Неелову, как к начальнику московской ратной силы в Батурине и говорили
ему:
- Выходи к нам и веди с собою генеральных старшин; -пусть
и восковые клейноты несут.
Неелов дал им такой же уклончивый ответ, как и обозный, но, заметивши, что в Батурине стали появляться новые лица, приказал запереть батуринский замок и не пускать туда никого
из прохожих. Сами старшины послали к Ромодановскому просить, чтоб он поспешил с царскою ратью, иначе народ побьет их, рассердившись за то, что они не поехали в поле на раду. Ромода-
новский писал тогда в Москву, что между самими старшинами, как приходили к нему известия, <стало бессовестно>. В Москве
тогда получен был откуда-то слух, что в Малороссии есть желание
выбрать в гетманы Серка, что более всего хочет этого чернь, но
от такой мысли не прочь и некоторые старшины. Но выбор Серка
в гетманы вовсе не был желателен московскому правительству: Серка настолько не верили, чтоб допустить его сделаться главою
всех Козаков, подвластных московскому государю. В Москве знали
и понимали Серка: истинный запорожец, он не отличался
постоянством и легко мог идти за всяким увлечением, как это и
доказывал прежней жизнью; когда-то, наравне со всем
малороссийским народом, был он заклятым врагом поляков и верно служил
