православному царю, когда у последнего шла война с Польшею, потом приставал к Дорошенку, отставал от него, держался Сухо-
веенка и Ханенка, потом вслед за Ханенком пристал к полякам, и теперь, рассчитывая на свою богатырскую славу в народе, начал
думать о гетманстве под царскою рукою.
Со стороны Москвы было бы непростительным
неблагоразумием мирволить честолюбивым желаниям такого ненадежного
человека, и 9-го июня послан был старшинам, управлявшим
временно Малороссиею, указ препроводить в Москву Серка за
караулом. .
Прибывши 9-го июня в Путивль, Ромодановский известил
старшин о своем вступлении в Малороссию через1 харьковского
полковника Захарьяшевича. Старшины 12-го июня выступили из
Батурина в Конотоп и оттуда послали к боярину киевского
полковника Солонину представить, что раде отправляться в Конотопе
235
затруднительно - потому что около города козацкое войско
вытравило всю степь, и царские ратные люди, не находя конского
корма кругом верст на десять, выпасут засеянные на нивах хлеба, отчего конотопским жителям станется великое разорение. Поэтому
лучше учинить раду где-нибудь между Конотопом и Путивлем.
На это Ромодановский дал такой ответ:
- Нам дан царский указ быть раде в Конотопе. Мы пойдем
к Конотопу.
Отпустивши Солонину, Ромодановский переправился через
Сейм-и остановился на пути между Конотопом и Путивлем близ
местечка Козачей-Дубровы, в 15 верстах от Конотопа на берегу
речки Красени в конце старого окопа. Здесь явился к нему при-
луцкий полковник Лазарь Горленко и сказал: - Вся генеральная старшина и полковники желают, чтоб раде
быть в Козачей-Дуброве; они сюда придут к тебе, боярину, <в
сход>.
Ромодановский отвечал:
- Мне по царскому указу велено раду чинить и нового
гетмана выбрать в Конотопе, но не в Козачей-Дуброве.
Видно, боярин хотел буквально держаться царского указа и, отпустивши Горленка, уже снова двинулся в дальнейший путь, как вдруг, когда он отошел три версты от Козачей-Дубровы, встретили его все генеральные старшины и стали бить челом боярину, чтоб он отправил раду здесь же, не ходя до Конотопа.
Боярин им сказал:
- Хотя царский указ велит учинить раду в Конотопе, пусть
будет по-вашему: учиним раду в Козачей-Дуброве.
Прежде выставленная причина, почему не желают
отправления рады в Конотопе, была только предлогом, но, кажется, старшины думали избежать многолюдства, которое в Конотопе было
неизбежно, как бы только народ из окрестностей услыхал о раде.
Старшинам хотелось совершить выбор нового гетмана как
возможно незаметнее дая народной громады. Они воспользовались
тем, что могли встретить боярина не на малороссийской земле и
там отправить выбор нового гетмана. Вероятно, и Ромодановский
склонился на такое соображение, чтоб избежать волнений, подобных тем, какие остались в памяти от нежинской черной рады, на которой избран был Бруховецкий. Старшинам так хотелось
поторопиться с выбором, что они упросили боярина открыть раду, не дожидаясь приезда архиепископа Лазаря Барановича.
Ромодановский согласился и на это их челобитье, потому что сперва
пришлось бы толковать о статьях, а потом уже, на другой день, совершался бы выбор, и к тому времени успел бы приехать
архиепископ. Ясно, что старшины сильно боялись народного
стечения и потому из кожи лезли, чтоб совершить свое дело поскорее.
236
Ромодановский приказал поставить государев шатер, пригласил туда старшин и полковников; полы шатра были отвернуты; за шатром стояли строем козаки, приехавшие со старшинами в
числе от трех до четырех тысяч: они могли видеть, что происходит
в шатре, и с дозволения боярина и старшин принимать участие
в выборе, насколько нужно.
Прежде всего боярин от царского имени спросил старшин и
все войско о здоровье. Старшины ударили челом за такую госу-
дарскую милость и с своей стороны спрашивали о здоровье
великого государя. Ромодановский произнес им речь по наказу и
окончил ее словами:
<Великий государь жалует вас по прежним глуховским
статьям; ваши права и вольности никогда нарушены не будут>, и вы
бы все прежние статьи подтвердили и новые, какие вам к
прежним будут надобны, станов или>.
По приказанию боярина прочтены были вслух прежние глу-
ховские и новосоставленные добавочные статьи. Тогда обозный
Забела сказал:
- Мы довольны статьями глуховскими, и все нам надобны, кроме 22-й статьи, где написано, чтоб учинить полковника и
при нем тысяча человек компании, чтоб унимать своевольцев, буде где проявятся и начнут измену и шатость. Но от таких
компаний чинятся жителям малороссийских городов, сел и
деревень разорения и обиды; и мы просим: пожаловал бы нас
великий государь, указал компаниям вперед не быть ни у
гетмана, ни у полковников.
Действительно, при Многогрешном, пользуясь разрешением
завести компанейский полк, малороссийские полковники позаво-
дили у себя в полках особые компании, и таким образом
Малороссии угрожало в будущем образование иного войска, кроме ко-
зацкого, хотя зависевшего от лиц, облеченных властью над
козачеством, но состоявшего большею частью из охотников и в
том числе иноземцев. В видах высшего правительства едва ли
могло быть желательным подобное явление в присоединенном к
