судах, и шло по неудобным и плохим дорогам продолжительное
время до Днестра, составлявшего тогда польский рубеж. Оно
достигло этой реки 20-го числа магометанского месяца ребиул-эвел-
ла, что приходилось уже в июле 1672 года. Здесь турки получили
известие, что Дорошенко с крымским ханом одержали победу над
поляками и Ханенком близ Лодыжина.
Вот как было это дело. Собеский поручил команду на Подолии
Лужицкому, человеку горячего нрава, вовсе не приобревшему
расположения подчиненных; современники говорят, что жолнерам так
245
хотелось идти под его команду, как волу под обух. У него было
до шести тысяч жолнеров. Он соединился в Лодыжине с Ханен-
ком, у которого было до четырех тысяч Козаков. Поляки
расположились в Лодыжине, козаки, кроме того, отрядами по
окрестностям. 11-го июля услыхали поляки, что под Бершадом брат
гетмана Дорошенка, Грицько, стеснил козацкого полковника Пе-
ребийноса, который шел на соединение к Ханенку. Лужицкий и
Ханенко пошли на выручку. Они освободили Перебийноса и
вместе с ним пошли к Лодыжину, и тут-то на возвратном пути поляки
потерпели поражение под Четвертыновкою на Батогском поле, знаменитом поражением Калиновского при Богдане Хмельницком.
Это событие у современников излагается различно. По одному
известию, Лужицкий, прогнавши татар, увлекся погонею за ними
и, не слушая умного совета Ханенка, перешел реку Буг, там был
внезапно окружен сильным татарским полчищем и сам едва ушел
с немногими, а остальные были побиты или потоплены в Буге.
По другому известию, Ханенко с козаками ушел вперед, а поляки
шли позади, и тут татары, напавши на них, отрезали от Козаков
и поразили. Весть о такой победе была принята с восторгом в
обозе падишаха, так как у мусульман господствовало верование, что успех или неуспех первой стычки с неприятелем служит
предзнаменованием счастливого или несчастного исхода войны.
Схваченные под Батогом польские пленники были присланы в
турецкий обоз и тотчас были обезглавлены. Вслед затем пришло в обоз
падишаха другое утешительное известие: что польский гарнизон
города Жванца, услыхавши о приближении турок, убежал, и
тотчас был послан турецкий отряд вперед занять опустевший замок.
Переправа турецкого войска через Днестр совершилась в
месте, отстоящем за пять или за шесть часов от Каменца. Поляки
не подумали принять заранее мер к защите этой важной крепости.
Краковский епископ Тржембицкий пожертвовал для обороны
Каменца 6000 пехоты на собственный счет; но эта доблесть
показалась более на словах, чем на деле: другой епископ, местный
каменецкий, говорит, что краковский епископ прислал туда только
500 человек; кроме них, был еще полк в 400 человек и 200 человек
каменецкой пехоты, - вот все, что составляло тогда в Каменце
залогу (военный гарнизон), не считая мещан и набежавших из
окрестностей в осаду хлопов, которых набралось в Каменце до
десяти тысяч.
Между тем, 4-го августа примкнули к турецкому полчищу
хан с своими ордами и Дорошенко с своими козаками. Сперва
с большим почетом крымский хан Селим-Гирей удостоился
поцеловать полу одежды верховного главы правоверных и получить
от него в дар бриллиантовое перо на чалму, а на другой день, 5-го августа, в шатер падишаха быль введен Дорошенко через
246
Чауш-Баши-Агу (начальник всех чау шей). Дорошенко поклонился
до земли высокому покровителю Козаков, произнес пред ним
уверение в своей благодарности и беспредельном повиновении воле
падишаха. Турецкий государь приказал дать ему в подарок
богатый халат, булаву и коня с нарядною сбруею.
На другой день после приема Дорошенка послано было в
Каменец предложение сдаться добровольно; за это обещали
выпустить всех на волю; в случае упорства грозили всех истребить
без милосердия. Осажденные ожидали еще выручки и отвергли
турецкое предложение.
7-го августа турки повели осаду. Средину турецкого войска, расположенного вокруг Каменца, занял великий визирь с
янычарами столичной гвардии и с румелийскйми войсками; вправо от
него расположился другой визирь, доверенный султана, Муста-
фа-паша, с анатолийскими войсками и с полком Загараджи-Баши
(начальника султанской гончей псарни); влево от великого визиря
стал помощник его (каим-мекам) Кара-Мустафа-паша с силами
Сиваса и Карамана, с ротами Самсонджу-Баши (начальника
борзой псарни). Воинам роздали заступы копать землю и устраивать
вокруг Каменца шанцы, - <земляной город> - выражаясь
тогдашним языком.
8-го августа турки открыли сильную пальбу по городу.
Осажденные выбросили на стенах белый флаг, выслали просить
приостановки пальбы, обещали ночью учинить между собою совет, а затем на следующее утро приступить к переговорам о сдаче.
- Я не поддамся на пустые обещания, — сказал визирь, -
не начну переговоров, прежде чем нам не пришлют заложников
и от нас взамен не возьмут таковых же.
Белый флаг был выкинут по совету каменецкого епископа с
целью заставить неприятеля на некоторое время приостановить
пальбу: через то осажденные могли бы собраться с духом и
принять кое-какие меры к обороне. Турки смекнули, в чем дело, и
не поддались на хитрость.
После того пошли дни за днями; пальба с обеих сторон шла
