покойного государя и приглашать Дорошенка на левую сторону
для произнесения присяги перед князем Ромодановским и
гетманом Самойловичем.
Тогда гетман и боярин Ромодановский опять начали посылать
к Дорошенку гонцов одного за другим, повторяя приглашение
ехать на левую сторону, присягнуть и сдать свое гетманство
Самойловичу. Дорошенко под разными предлогами увертывался: то
говорил, что ожидает возврата посланцев своих из Москвы, то -
что нельзя ему оставить Чигирина из опасения неприятельского
нашествия, то, наконец, что не может сдать булавы без войсковой
рады и т. п. Посланцы, посылаемые к нему, замечали, что он
как бы издевался. При одном, например, он, упомянувши об
отправке санджаков в Москву, сказал: не велика потеря для
султанского величества какое-нибудь портище тафты!> Другой, приезжавший к Дорошенку от князя Ромодановского, приглашенный
к обеду, был свидетелем такой сцены. За столом сидели
оставшиеся при Дорошенке старшины, какой-то приехавший от
Самойлов ича игумен и запорожцы, прибывшие из Сечи. Когда гости
подпили, запорожцы стали убеждать Дорошенка не отдавать
булавы гетману-поповичу.
Дорошенко налил вина и возгласил:
296
- На том пью перед вами, что мне гетману Самойловичу
булавы не отдавать! Войско мне булаву дало - войску я и отдам
ее назад! Кому захотят, тому пусть и передадут!
- Мы булавы никогда не отдадим, - сказал обозный Бере-
жецкий, - а станет у нас силою ее попович отнимать, так будем
за нее биться.
- Пане гетмане! поезжай с войсковыми клейнотами и с
булавою к нам на кош! - сказали запорожцы.
Дорошенко обратился к игумену, который до сих пор не
вмешивался в разговор, и промолвил:
- Скажите гетману Самойловичу, что Петро Дорошенко своих
клейнотов и булавы ему никогда не отдаст!
Игумен продолжал молчать. К концу обеда Дорошенко
разгорячился и, обратясь к запорожцам, сказал: - Панове товарищи, не выдавайте меня, как донцы Стеньку
Разина выдали; пусть донцы своих выдают, а вы не выдавайте!
- Не выдадим, ни за что не выдадим! - восклицали
запорожцы.
Желая, однако, показаться перед Ромодановским верным
доброжелателем московского государя, Дорошенко послал к боярину
письмо, полученное из Турции от Ибрагима-паши. В этом письме
изъявлялось удивление, что Дорошенко давно ничего не пишет, и в Турции не знают, что происходит в Украине. <Носятся у нас
слухи, - писал турок, - будто ты, согласившись с плутом
Серком, склонился на обман, спятил с ума и отступил от нашего
храброго, могущественнейшего государя. Если точно так ты
поступил, то верить тебе уже впредь нельзя, и храбрый, непобедимый, Могущественнейший, грозный государь наш пошлет на тебя
свои войска. Тогда покаешься, да уж не вовремя; если же хочешь
быть с нами по-прежнему, пиши ко мне в Бабу>.
Самойлович весною послал было к Чигирину сильный козац-
кий отряд под начальством черниговского полковника Борковского, но должен был отозвать его, получивши царский указ не
принимать против Дорошенка слишком суровых мер. Самойлович, зная, что Дорошенка к непокорности побуждает Серко, запретил из
Малороссии возить в Запорожье хлебные запасы: это средство у
гетманов всегда было уздою, сдерживавшею запорожское своеволие, потому что братчики, занимаясь только войною, не вели у себя
сельского хозяйства; сверх того, гетман запретил принимать в
городах запорожцев на зимовье, так как у них было в обычае
всегда шататься по городам и селам Полтавского полка. С Доро-
шенком волею-неволею пришлось гетману и князю Ромодановско-
му, сообразно царским указам, обращаться по-прежнему, то-есть
посылать бесполезные приглашения, а Дорошенко в конце июня
сказал наотрез: <не поеду и не сдам гетманства без войсковой
297
рады: это бесчестно”. В июле Самойлович представил в
Малороссийский Приказ, что посылать к Дорошенку далее унизительно, что он издевается над всеми, что он посылал уже к Ибрагиму-
паше своего челядника с письмом, заложенным в сапог, что лучше
всего отправить за Днепр войско и силою принудить его сдать
свое гетманство. По таким представлениям гетмана, несколько раз
повторенным, решилось наконец московское правительство
указать Ромодановскому и Самойловичу двинуться к Днепру с своими
войскахми. Предводители прежде выслали передовой подъезд, Ро-
модановский - Косагова с пятнадцатью тысячами царских
ратных людей, а Самойлович - генерального бунчужного Леонтия
Полуботка с полками: Гадяцким, Миргородским, Лубенским и
своею конною надворною компанией. Приказано им - перейти
Днепр и подступить к Чигирину. За передовым отрядом двинулись
боярин и гетман с остальным войском. 15-го августа они
приблизились к Днепру выше Крылова, против местечка Вороновки.
Крыловские и вороновские жители не допустили их пять верст
до Днепра и прислали депутацию с изъявлением подданства царю.
17-го августа гетман отправил в Сечь к Серку требование
примкнуть с запорожским” товариством к гетманскому войску, чтобы принудить Дорощенка снять с себя гетманство и предаться
на волю царя. Серко отвечал: <не приклоняемся к твоему замыслу.
Хотя у Дорошенка немного военной силы, но он* будет стоять за
свои войсковые клейноты. Советуем вашей милости оставить свое
