Воскресенья Христова, золотую панагию в 140 червонцев, два суконных
кармазинных кафтана, один коричневого, другой голубого цвета. Солонина
воспользовался пребыванием своим в Москве,, чтобы выпросить
подтверждение гетманских универсалов на пожалованные ему маетности в Ос-
терском повете - села: Евминки, Боденки, Кряжева, Воропаева, а в Ко-
зелецком - село Вовчаки.
309
застал гетмана в Батурине, но от гетманского наказного услыхал
радостную весть, что Дорошенко, наконец, добил великому
государю челом и сдал Чигирин. Алмазов поехал в Переслав, прибыл
туда 2-го октября, застал там гетмана и подал царскую грамату, где говорилось о помиловании Рославца.
Гетман прочитавши грамоту, сказал:
<Без указа великого государя я Петра Рославца не только смер-
тию казнить не буду, но и-никакого наказания не учиню ему.
Только теперь новое открылось у нас. Был у Рославца тайный
совет с протопопом Адамовичем и нежинский протопоп-
списывался с Дорошенком, советуясь как бы меня погубить, а гетманом
на обеих сторонах быть Петру Дорошекку. Теперь как Дорошенко
с себя гетманство снял, его генеральный писарь Воехович мне
все открыл и сказку на письме подал: присылал Адамович боро-
вицкого козака Дубровского и передавал через него, что на левой
стороне желают гетманом иметь Дорошенка, а меня не хотят, и
знатные особы с ним,, протопопом, в соумышлении: полковники: стародубский Рославец, переяславский Дмитрашко Райча, при-
луцкий Горленко и бывший генеральный писарь Карпо Мокрие-
вич. Обещали они с Самойловичем поступить так, как Дорошенко
прикажет: либо убить, либо учинить ему то, что Многогрешному.
На том целовал протопоп крест и отдал крест этот козаку для
передачи Дорошенку. Дорошенко, добивши челом великому
государю, мне сам все это рассказал и крест этот мне передал>.
На другой день, 3-го октября, Алмазову было передано
письменное показание Воеховича, и Алмазов говорил Рославцу: <повинись, скажи правду! гетман вину твою тебе отпустит>.
- Ничего я не знаю, - говорил Рославец, - с протопопом
совета не держал, с Дорошенком не ссылался.
Привезли Рославца караулившие^ его в дороге стрельцы перед
гетмана. И Алмазов пришел к гетману. С гетманом находились
все генеральные старшины, кланялись Алмазову, благодарили
царя за милость, оказанную присылкою Рославца, а гетман после
того, обратившись к Рославцу, сказал:
<Не так ты, Петре, учинил, как обещал на первой и на второй
раде великому государю служить, а мне всякого добра хотеть и
ни на какие советы не поддаваться. Я надеялся, что такого другого
приятеля, как ты, мне и не было, а ты за мою добродетель хотел
меня сгубить; но видишь Бог мздовоздаятель не помог тебе!>
- Я, - говорил Рославец, - в совете с нежинским протопопом
не был и дел никаких не знаю. В том только перед тобою виноват, что поехал в Москву без твоего отпуска и ведома, а сделал я это
оттого, что боялся черневой рады, чтоб на ней меня не убили.
Рославец повалился на землю, лежал распростершись, рыдал
и просил помилования.
310
Самойлович поручил генеральному бунчужному Полуботку
держать Рославца под караулом, отыскать протопопа и доставить
к суду. Суд над ними назначен был к.6 января 1677 года.
Рославца отправили в Батурин, а в конце октября доставлен
был туда же взятый в Оболони протопоп Адамович.
Суд производился после Богоявления 1677 года в Батурине.
Заседали генеральный обозный Забела, генеральные судьи До-
монтович и Животовский при участии полковников, полковых
судей и войтов городов Киева, Нежина и Чернигова. Гетман в
качестве истца уполномочил вместо себя генерального
бунчужного Полуботка и генерального писаря Прокоповича. О Рославце
недолго приходилось толковать: его вина была явна, его
присудили к смертной казни. Но с Адамовичем пришлось потягаться, так как он ни в чем не сознавался. Его уличали свидетельствами
других. Важнее всех свидетельств было показание Дорошенкова
писаря Воеховича и отзыв самого Дорошенка. Представлены
были к суду, как вещественные улики: крест, который протопоп
посылал к Дорошенку, ответное письмо Дорошенка в
одобрительном смысле, серебряная зубочистка, которую потом протопоп
отправлял к Дмитрашке Райче с запискою, что он от своих
<наступников> бежит в Москву и поручает Дмитрашке Райче
продолжать, вместо себя, вести сношения с Дорошенком. Кроме
этих улик, представленных братом Дорошенка Андреем, на
Адамовича показывал войсковой товарищ Грембецкий, что протопоп
поручал ему передать своему свояку Карпу Мокриевичу о
намерении скинуть с гетманства Самойловича и поставить
Дорошенка. О том же показал на Адамовича полковой нежинский
писарь Михаловский. На этом основании духовные особы, бывшие на суде1,, приговорили протопопа Адамовича лишить
священного сана и передать мирскому суду.
12-го января, в день, когда должна была совершиться казнь
Рославца, Самойлович объявил царскую грамоту о даровании
преступнику жизни. Суд изменил свой приговор и постановил
Петра Рославца отдать за крепкий караул на вечное бесчестье
с тем, чтоб он никогда не был назначен ни в самый наименьший
чин, был бы отлучен от жены и сродников и во все время
жития своего ни в каком съезде между честными особами в
