в вытравленных и выжженных степях, повернули к Таванску, сделали распоряжение о скорейшем исправлении Таванска и Кизикер-
меня и послали десятитысячный отряд великороссиян и
малороссиян к Очакову плавным путем; но так как русские суда были
малы, а люди мало искусны, притом пушек с ними было немного, и те небольшого размера, то они не решались проплывать между
двумя турецкими крепостями, Очаковом и Кинбурном, с которых
поражали бы их огнестрельным оружием. Простоявши двое суток в
пустыне, где не было ни хат, ни шалашей, они отступили. Тогда
предводители нашли, что взять Очаков, как намеревались, трудно.
<Нам, - говорили они в свое собственное извинение, - не образец
запорожцы, которые в малолюдстве ночью воровски проплывают
или сухопутьем пробираются к морю. У нас большие обозы. Как
только мы туда дойдем, в Царьграде узнают и пришлют против нас
на каторгах войско. И теперь стоять нам под Кизикерменем и Та-
ванском невозможно: люди от недостатка продовольствия
разбегаются; запасов на пять месяцев на подводах привезти сюда трудно, а те, что отправлены были на судах, пропали на порогах, и здесь
ни за деньги купить, ни саблею достать ничего нельзя. Поэтому
лучше нам воротиться>. По таким соображениям оба войска
отступили назад.
Если первый поход князя Долгорукого с гетманом нельзя было
назвать блестящим, то этот второй по своему окончанию можно
* Отрезов на одежду.
499
было назвать постыдным, под стать походу князя Вас. Вас.
Голицына с Самойловичем. Но гетман, сколько нам известно, не
испытал от царя никакого знака неудовольства, хотя и не получил
награждения.
Завоевание турецких городков не приносило малороссийскому
краю ни малейшей пользы, а только прибавляло народу большие
тягости. Нужно было починять разоренные городки, содержать там
гарнизоны, а для них доставлять хлебные и боевые запасы. Такая
доставка ложилась бременем на народ. Терпел нужду
преимущественно Полтавский полк, расположенный на перепутьи Москвы и
Украины с низовьев Днепра. Весною 1698 года полковник
полтавский доносил, что после праздника Рождества Христова пять раз
была посылка с запасами к Таванску, и городки Полтавского полка .
давали каждый по нескольку десятков подвод на весь тот
неближний путь. Гетман, передавая в Приказ этот доклад полтавского
полковника, с своей стороны замечал: <Вот уже одиннадцать лет
варится война с Крымом, и все военные силы идут через Полтавский
полк. Люди терпят убытки через топтание и. вытравление трав и
хлебов, через опустошение рощ в их старинных займищах. Гонцы
беспрестанно ездят не только по царским грамотам, но и по
воеводским памятям, требуют от жителей себе корма и питья, а иные
осмеливаются бить и бесчестить городовых старшин. Хотя и есть
царский указ начальным людям без царских грамот и без
гетманских проезжих листов никому ничего не брать, но многие на то не
смотрят и знать этого не хотят>. В подобных выражениях отзывался
гетман и после похода с князем Долгоруким: <Вот уже в
продолжение 12 лет, с начала своего гетманства, я совершил 11 летних и 10
зимних походов, и нетрудно всякому рассудить, какие трудности, убытки, разорения от этих беспрестанных походов терпит Войско
Запорожское и вся Малая Россия>.
К довершению тягостей в 1698 году постиг Малороссию
хлебный недород. Край был так несчастлив, что это явление
беспрестанно повторялось в последние лета почти каждый год, то в
большей, то в меньшей степени. Отсюда - скудость и дороговизна.
В январе 1699 года гетман в своем донесении в приказ резкими
чертами изображает это народное бедствие, увеличивавшееся от
военных обстоятельств.
Такое печальное положение усиливало у малороссов охоту к
шатанию и исканию новых мест жительства. Переселившиеся с
правого берега Днепра на левый опять порывались в отечество
своих предков. Так, прилуцкий полковник Горленко доносил гетману, что в его полку козаки и поселяне (мужики) распродают свои
грунты и поля и спешат переселяться за Днепр. В Черниговщине толпа
организовалась самовольно в полк под начальством какого-то
бродяги, поляка Кулаковского, и ушла за Днепр в Полесье, собираясь
500
на службу к польскому королю; но Палей не пустил их и заворотил
под гетманский регимент. Переяславский полковник Мирович
доносил, что в городках, местечках и селах, прилежащих к Днепру, натолпились люди, пришедшие из разных полков гетманского ре-
гимента: у всех у них на уме - каким-нибудь способом
перебраться на противную сторону Днепра и там поселиться.
! Поляки старались тогда заселить и упрочить за собою
украинские пустыни и, проведавши о настроении народа левой стороны
Днепра, наслали <осадчих>, которых должность состояла в том, чтобы зазывать людей в новоосновываемые слободы, определять им
именем своих панов льготы на известное число лет от всяких
повинностей или подманивать обещаниями всегдашних выгод на
новоселье. Таким способом завелись немалые слободы в Корсуне, Бо-
гуславе, Драбовце и Мошнах. Из этих слобод осадчие отправляли
посыльных на левую сторону Днепра завлекать жителей
рассказами о привольном житье-бытье за Днепром. Так, от некоей княгини
Анны Вишневецкой (имевшей впоследствии важное значение в
