король - царь турецкий, а гетман - господарь волоский, - бо
треба тое ведати: где Барабаш, там ничего не маш>. Подобную же
выходку встречаем мы в 1697 году во время бывшего в Польше
бескоролев ия по кончине короля Яна III: сотник Палеева полка Цвель с
своими козаками напал на каптурового1 судью Сурина, ездившего
для исполнения своей судебной обязанности в село Калиновку.
Козаки, встретивши его на дороге, закричали: <Бийте ляхов, бийте!
1 В Польше на время бескоролевья упразднились прежние суды и
учреждались временные, имевшие силу до избрания нового короля и
называемые каптуровыми.
528
Нехай не ездють на суды; тут наш козацкий суд!> С такими словами
козаки поколотили и самого господина, сидевшего в коляске, и его
прислугу, забрали у него деньги, оружие, вещи, съестные запасы, а все судебные документы повыбрасывали и истребили,-
При короле Августе II, тотчас после примирения с Турцией
в 1699 году в Польше собран был <примирительный> сейм, названный так потому, что был созван с целью утвердить мирный
договор с Турциею. На этом сейме было постановлено распустить
войско и уничтожить козачество, так как восстановление его при
покойном короле Яне III! было предпринято только с временною
целью ввиду войны с турками. Палей владел Хвастовом с
королевского дозволения, но теперь Речь Посполитая в его услугах
уже не нуждалась и опасно было, - говорит
поляк-современник, - держать в соседстве этого хлопа, который не только
никогда не слушал гетманских ордонансов, но захватил имения
разных панов вблизи Хвастова и обратил их в помещение своим
козакам, так что разве только самые великие паны могли брать
какие-нибудь доходы с своих маетностей. В подтверждение этому
известию можно указать на многие в 1699 году жалобы владельцев
на то, что по причине занимаемых козаками становищ и
неповиновения собственных подданных, подстрекаемых козаками, владельцы не получали с своих маетностей никаких доходов.
В исполнение сеймового постановления коронный гетман издал
универсал, обращенный к полковникам: Самусю (носившему у
поляков звание наказного гетмана), Палею, Искре, Абазыну, Бараба-
шу и, вообще, ко всем козакам. Он извещал их всех, что сейм Речи
Посполитой постановил распустить козацкое войско, отныне всякая
козацкая служба прекращается, и козаки теряют уже право
занимать становища в чьих бы то ни было маетностях: королевских, духовных или шляхетских, - все там находящиеся должны
выбраться оттуда, иначе будут признаны своевольными и
непослушными ватагами и он, коронный гетман, прикажет истреблять их как
неприятелей; для этой цели снаряжает он несколько хоругвей и
пеших полков. По известию современного историка, католический
епископ прислал к Палею двух ксендзов в качестве своих
комиссаров требовать возвращения маетности. Палей этих ксендзов посадил
в тюрьму, потом выгнал прочь и отвечал: <Я не выйду из Хвастова; я основал его в свободной козацкой Украине; Речи Посполитой до
этого дела нет, я же настоящий козак и гетман козацкого народа>.
Тогда коронный гетман, как рассказывает тот же современный
историк, замыслил усмирить грубого хлопа, не раздувая большого
огня, и дал поручение схватить Палея генералу Брандту, стоявшему
с вверенным ему отрядом войска в Белой Церкви. Брандт устроил
так порученное ему дело: он отобрал несколько десятков человек и
приказал им притаиться в лесу недалеко от Палеевых пасек, а в
529
Хвастов к Палею послал иудея, который прежде часто вел торговые
сношения с Палеем. Иудей на этот раз должен был прикинуться, будто приехал покупать мед, и этим способом вытащить Палея к
пасекам. Но Палей был тогда пьян и сам не поехал, а послал с
иудеем своего пасынка Симашка. Симашко был уже на четверть
мили от города, как один пасечник дает знать Палею, что близ
пасеки в лесу явились какие-то люди и стоят, закрывши себя и
лошадей своих древесными ветвями. Палей послал вдогонку известить
о том пасынка. Симашко тотчас убил в поле иудея, с которым ехал, вернулся в Хвастов, собрал отряд конных Козаков, пошел с ними
на засаду и уничтожил ее.
После того уже в следующем году, как это видно из
современных актов, коронный гетман Яблоновский послал под Хвастов ре-
гиментаря Цинского с четырьмя тысячами польского войска. Но
Палей заранее проведал о намерениях поляков, созвал со всей своей
Хвастовщины обывателей с женами и детьми в город и приказал
около старого города построить <загороду>, куда велел свезти сена
и хлеба и сложить в скирды, намереваясь обороняться хотя бы и
долгое время. Когда польское кварцяное войско1 приблизилось, подполковник Гольц выступил из него вперед с 200 гренадерами, ночью
подошел к загороде и пустил гранаты в скирды сена и хлеба.
Сделался пожар, во время которого сгорело несколько Козаков. По
известию польского современника, Палей отделался от коронного
гетмана тем, что прислал ему несколько бочонков с деньгами; тогда
поляки отошли и расположились на зимовых квартирах в местечках
и селах около Хвастова, а потом скоро совсем удалились оттуда.
Малороссийские летописцы представляют это дело иначе: они
говорят, что Палей, ожидая нашествия польской военной силы на
