в Запорожье, а из Запорожья вольно будет им перейти в
малороссийские города. Само собою разумеется, что такое дозволение не
соглашалось с желаниями Палея: оно касалось только отдельных
лиц, а Палей думал передать все правобережное козачество с его
краем под единую власть царя и под управление единого козацкого
гетмана. Палей замышлял поссорить Россию с Польшею; это
показывает письмо его к царскому воеводе в Киеве, где сообщается, будто у польского короля заключен с бусурманами тайный договор во
вред Русской державе.
Неизвестно, открытые ли поляками покушения Палея
отторгнуть от Речи Посполитой Правобережную-Украину, или козацкие
нападения на шляхетские усадьбы были причиною, только Палей
был где-то схвачен поляками и посажен в тюрьму в Немирове.
Но он потом скоро освободился. Между тем во время его сидения
в тюрьме Хвастов - гнездо палеевцев - был захвачен поляками, и так как он издавна уже считался маетностью католического
епископа, то нахлынули туда ксендзы и хотели обращать
православные церкви в униатские, - как вдруг воротился
освободившийся из неволи Палей, выгнал их и, как говорят, некоторым
упрямым приказал отрубить головы. 22 декабря 1688 года пале-
евские сотники Андрущенко и Тышко с 500 Козаков напали на
маетность пана Федоровича - Иванков: козаки повыгоняли из
домов и поколотили панских слуг, набрали немало серебра, меди, платья, оружия и всякой домашней рухляди, пять дней
хозяйствовали в панской усадьбе; напоследок, насмехаясь над польскими
обычаями, в первый день праздника Рождества Христова
выволокли на мост дохлую свинью и говорили: <Нехай ляхи зъедять, буде им на все святки>.
Вскоре в 1689 году Палей писал Мазепе, что польский король
прощает его проступки и убеждает оставаться в послушании ему
и Речи Посполитой, обещая свои милости, но он, Палей, с своими
козаками ни за что не хочет быть под властью польских панов; все козаки того только и желают, чтобы находиться под властью
великого государя. Палей просил дать совет, как ему поступить, когда на Хвастов нахлынут польские хоругви: бежать ли ему в
Киев под защиту царской власти или обороняться, ожидая от
царя помощи? Гетман Мазепа с своей стороны советовал
московскому правительству принять Палея и указывал на запустелый
городок Триполье, вошедший по мирному договору в черту
царских владений на правой стороне Днепра: там, казалось, возможно
было поселить Палея с его полчанами не без выгоды для
государства в видах обороны Киева. Но из Москвы получен был ответ
в прежнем смысле: никак нельзя принимать Палея с его полком, а можно принять его самого, если придёт прежде на Запорожье, а потом перейдет в малороссийские города.
525
После того Палей, несмотря на два царских отказа принять
его, усердно помогал русским в войне с бусурманами. В 1690
году Палей, как хороший знаток местностей в низовьях, руководил
посланным от Мазепы козацким отрядом и с ним вместе счастливо
совершил военный поход под Кизикермень.
В 1692 году отношения Палея к полякам стали неприязненнее.
Это показывает своеобразное письмо к Палею пана Дружкевича, поставленного от Речи Посполитой в звании комиссара наблюдать
над козаками: <Из ада родом сын немилостивый! Ты отрекаешься
от подданства королю, ты смеешь называться полковником от руки
царского величества, ты твердишь, будто граница тебе указана по
Случ, ты грозишь разорить польские владения по Вислу и за
Вислою. Смеху достойны твои угрозы! Помнишь ли, как ты когда-то
пришел ко мне в первый раз в короткой сермяжке, заплатанной
полотном, а ныне ты выше рта нос дерешь! Король тебя так
накормил хлебом, что он у тебя изо рта вон лезет! Учинившись
господином в Хвастове, в королевской земле, ты зазнался. Полесье
разграбил да еще обещаешь наездом идти на наши города! Смотри, будем
бить как неприятеля!> После таких угроз Палей опять обратился к
Мазепе с просьбою ходатайствовать за него перёд царем, и гетман
снова предстательствовал за него, изображая его человеком
искренно преданным царю. Чтобы успокоить опасения московской власти
стать в неловкое отношение к полякам, гетман писал в приказ: <Из
поступков польской стороны видно, что она не боится нарушать
мирного договора, когда принимает к себе из-под высокодержавной
царской руки запорожцев: прошлого года 700 их пошло в Немиров
с атаманом Гладким, а потом еще 400 человек принято в
королевскую службу>. Но московское правительство твердило все то же; что уже прежде отвечало по поводу Палея. В декабре того же года
Палей писал гетману, что поляки грозят разгонять из становищ в
Полесье людей Палеева полка, а татарские мурзы обещают ему 40
000 орды на помощь, если он признает над собою верховную власть
крымского хана; но он, Палей, предпочитает быть под властью
православного государя. Снова гетман ходатайствовал за Палея.
<Если, - выражался он в своем донесении в приказ, - теперь Палею
помощи не подать, то как бы он в крайнем положении не обратился
к бусурманам, и оттого будет больше беды, чем от какого-нибудь
Стецика Ягорлыцкого, назначенного гетманом с татарской руки на
правой стороне Днепра, или от проклятого Петрика. Палей между
