Он уже как-то рассказывал Нилуфаре и её дочери Ноорулайне про переселение душ из стада свиней в сторонников Света, но, конечно же, женщины ему не поверили. Нет, они не были глубоко верующими в светотеизм — в сельской местности популярностью пользовались гораздо более древние и примитивные верования, — но даже до них добралась пропаганда светопоклонников.
Свет — это хорошо, демоны — это плохо. Интуитивно понятная мысль, не требующая каких-либо доказательств.
По-прежнему видя недоверие на лице вдовы, Рифат решил поставить точку в сегодняшней лекции:
— Я веду войну, а на войне, к сожалению, невозможно избежать жертв среди непричастных к сражениям. Даже если ты ничего про эту самую войну не знаешь, не понимаешь или вовсе не веришь в неё, это не значит, что война обойдёт тебя стороной. Незнание даёт ложное ощущение безопасности. Незнание никого не защищает и не оправдывает. Потому-то и не бывает по-настоящему невиновных, ибо ваша вина состоит хотя бы в вашем невежестве!
На Рифата нашло какое-то умопомрачение. Внезапно он понял, что едва сдерживается, чтобы не ударить женщину, пытавшуюся вызвать у него угрызения совести.
Да, он виновен, но и остальные все небезгрешны! Не надо перекладывать всю ответственность на него одного!
— Есть знание и есть невежество. Есть сила и есть слабость. И тот, кто слаб и невежественен, сам виноват в своих бедах! Сильные мира сего не могут всё время смотреть себе под ноги, пытаясь уберечь копошащихся на их пути идиотов! Заставь других считаться с собой или не ной, что тебя просто используют. Понимаешь? Теперь понимаешь?!
Он схватил женщину за плечи, чувствуя, что иначе непременно пустит в ход кулаки.
— Я уберёг от резни ваш хутор! Уберёг, спас! А мог бы пройтись огнём и мечом чисто ради потехи. Мог, дура, мог! Это бы ничего мне не стоило. И знаешь почему? — Рифат приблизил своё лицо к вдове. — Потому что я сильный. Потому что я знаю такое, о чём другие люди даже не догадываются. Потому что я прошёл через Ад!
Наконец-то увидев на лице женщины страх, Рифат слегка отстранился.
— Потому что я принёс частицу Ада с собой в этот мир. И если это потребуется для достижения моей цели, то я превращу Руины Ада в Ад полноценный.
Столь же внезапно, как возникла, вспышка ярости начала угасать. Рифат отпустил плечи женщины, прекрасно понимая, что оставил ей своей крепкой хваткой заметные синяки. Его голос стал тише:
— В конце концов, если Ад не восстановлю я, то это сделает Ахеменид. Так стоит ли тогда беспокоиться о жертвах или последствиях?
Нилуфар ничего ему не ответила.
И впредь лишний раз ни о чём больше не спрашивала.
Тем, кто ползает под ногами, сильных мира сего лучше не беспокоить.
Даже если сильные люди глубоко не правы.
Особенно если те не правы.
Ибо неправедность защищается всегда наиболее яростно.
Глядя на округлившиеся животы своих «жён», Буер жадно облизывался. Нет, владыка демонов не жаждал крови невинных младенцев, вернее, жаждал, но не в буквальном смысле. Ему нужна была жертва для обладания чудо-мечом, а не вкусное блюдо — полакомиться человечиной он мог и так без проблем. Недостатка человеческого мяса благодаря одержимым не наблюдалось. В скрытую в горах деревушку практически еженедельно приходило новое тело. Средний срок жизни которого редко превышал один месяц.
Из тех одержимых, которых Рифат встретил вначале своего пребывания в этой деревне, уже никого не осталось. Все были съедены новыми лицами, пришедшими им на смену. Круговорот мяса в природе…
Буер и аватар Астарота встречали всех новоприбывших, доходчиво объясняя им правила относительно Рифата и женщин, а также во всех подробностях расспрашивая бесов об обстоятельствах их появления в Верхнем из Адов. Как ни странно, среди адских созданий не было никого, кто вселился в людей в результате Искупления Светом. Ахеменид по-прежнему держал армию одержимых в столице под полным контролем. Чудеса, да и только.
Неопределённость и долгое бездействие начинали давить на Рифата. Ему всё чаще казалось, что он застрял в местном филиале Ада навечно, так медленно и однообразно тянулось здесь время. Однако рост животов женщин наглядно показывал: с момента вылазки прошло около девяти месяцев — не сильно больше, но и не меньше. Весьма долгий срок, который однозначно свидетельствовал, что ставка на маркиза Форнеуса себя не оправдывает. Огромный морской монстр ослаблял Ксерсию слишком мало и медленно.
Рифат всё больше ощущал себя не мстителем, а охотником, настолько добыча пропитания для себя и двух женщин превратилась в рутину. Кормилец с раздвоенным чудо-мечом…