Эх, если бы только Рифат мог выбрать своё посмертное наказание, то непременно отправился бы гостить к Ронове. Его замок был единственным приятным местом, встреченным Рифатом за время странствий по нижним пластам бытия. Увы, едва ли продавшему душу мстителю удастся отделаться столь легко.
Буер больше мешался под ногами, чем помогал. В отличие от ошеломлённого Рифата, демон, наоборот, испытывал крайнее возбуждение. Голова на восьми ногах козла скакала вокруг переносимого тела, строя дикие гримасы, хихикая и покусывая губы от нетерпения.
— Ага, клади его прямо по центру. Хрен с ним с ногами, пусть свешиваются. Вот так, вот так. А теперь отойди.
Всё столь же послушно, Рифат сделал несколько шагов в сторону, предоставив демону развлекаться с поверженным телом. Внутренне опустошённый, он по-прежнему не проявлял никакого интереса к происходящему. Ахеменид теперь труп, какая разница, что Буер хочет с ним сделать? Душа царя жрецов уже на пути к Колодцу Душ, ей нет дела до бездыханного тела.
Вот если бы дух Ахеменида пленил Астарот… Увы, аватар великого демона не дожил до победы.
— Метабес! Метабес! Взываю к тебе, Метабес! — запрыгнув на алтарь, Буер принялся скакать над грудной клеткой трупа. — Метабес! Метабес!
Рифату уже не раз приходилось слышать это странное то ли имя, то ли название какой-то явно бесовской сущности. Однако каждый раз, когда он пытался что-нибудь про этого самого Метабеса выяснить, демоны сразу переводили диалог на другую тему. А сейчас Рифату было уже всё равно. Что бес, что Метабес, что Свет Небес…
— Метабес, Метабес, Свет Небес! — Рифат вдруг понял, что не ослышался. Буер действительно чередовал имя беса со Светом. — Давай, спускайся ко мне со своего драного неба! Я сделал всё, что ты хотел, слышишь? Метабес, чтоб тебя! Мы же договори…
Времени на размышления Рифату, конечно, не предоставили. Труп Ахеменида на алтаре резко выгнулся. Его глаза и рот распахнулись, из них, так же как и из ран на горле, вырвался яркий свет.
Рифат непроизвольно попятился, в его сознании наконец-то начала нарастать тревога. Пока ещё слишком смутная, чтобы побудить его к действиям, но после полного замешательства последних минут это было хоть что-то. Сердце начало колотиться, разгоняя по телу кровь. Возможно, красная жидкость через какое-то время сумеет разогреть не только одеревеневшие мышцы, но и пробудить спящий разум.
Купол Чертога Света тоже стал куда ярче. Смотреть без боли в глазах на небесный мрамор на потолке стало через несколько секунд невозможно.
Свет, свет, со всех сторон мерзкий свет — Рифату он очень не нравился. Свет словно обнажал его прогнившую сущность. Сущность человека, предавшего людской род. Человека, заключившего союз с демонами ради мелочной мести…
— Да-да! Свет, Свет, Свет! Значит, ты предпочитаешь, чтобы я тоже звал тебя Светом Небес, Метабес?
Когда глаза Рифата приспособились к освещению, обстановка вокруг него изменилась. Буер парил в воздухе над алтарём, как и тело Ахеменида, принявшее теперь вертикальное положение. Из царя жрецов по-прежнему лился свет, яркий даже на фоне словно бы раскалённого добела потолка. Вот только никаких признаков самостоятельной воли в телесной скорлупе не было — труп светопоклонника казался не более чем куклой, которую дёргает за ниточку невидимый кукловод.
До сознания Рифата наконец-то дошло, что Буер и вселившаяся в тело Ахеменида сущность что-то активно обсуждают. Причём в весьма недружеской форме.
— Меч — это другое! О мече мы договаривались с человечком, а ты обещал меня немножечко просветить! — От возбуждения Буер подрыгивал в воздухе козлиными ножками, на его морде отражалось неприкрытое недовольство. — Метабес, в Аду хотят знать, что грядёт! И под интересантами я имею в виду не мелких сошек, типа Астарота и Ронове, а тех, кто существенно…
— А ты сам, значит, сошка не мелкая, губернатор? — голос исходил изо рта царя жрецов, но принадлежал кому угодно, но только не Ахемениду. Произносимые телом слова вообще походили скорее на вибрацию, нежели на человеческий голос. — Или ты и правда возомнил себя связующим звеном между Адом и Небесами? В таком случае ты действительно жалок.
— Мета…
Свет в помещение стал ещё ярче. Рифату пришлось прикрыть глаза ладонью, чтобы не ослепнуть. Приятное поначалу тепло, исходившее от потолка, постепенно начинало обжигать кожу, как будто небесный мрамор взаправду был солнцем.
— Я уже давно сообщил всё необходимое твоим повелителям. И поверь, им очень не понравились мои сведения. Так что советую не напоминать им об этом, пытаясь выслужиться… губернатор, — титул Буера труп произнёс с нескрываемым презрением. Это ощущалось очень своеобразно. Будто звуковые вибрации ранили не просто слух, а самолюбие того, к кому были обращены. — Клинок с частичкой моего духа — более чем щедрая награда за твои услуги. Неужели ты думаешь, что без моей воли твоё жалкое жертвоприношение было бы принято? Ты не вложил в свою жертву даже частички души и страданий, как это делают люди! Хамадан… Даже имя нормальное для меча придумать не мог.