Руины некомпетентности полностью

«Секретари правления Союза писателей СССР Фадеев и Макарьев пожаловались Сталину на главного редактора «Правды» Л.З. Мехлиса.

Сталин сказал в ответ:

— Это страшный человек — Мехлис. Просите о чем угодно, но с ним я ничего не могу сделать. Он работал у меня помощником, и был случай, когда уборщица не успела протопить печи в Кремле, опоздала на работу, что-то у нее дома случилось. Мехлис ее уволил: дескать, не заботится о здоровье товарища Сталина. Она пришла ко мне в слезах, и я ее восстановил на работе. Но не тут-то было! Ко мне является Мехлис и кладет мне на стол заявление с просьбой уволить его по собственному желанию. Я удивился, а он говорит, что поскольку я отменил его приказ, то теперь у него не будет авторитета среди подчиненных.

Я ему говорю: «Забери заявление и иди работай». Он послушался, забрал заявление, но часа через два снова приходит: «Я все обдумал и все-таки считаю нужным подать заявление». Я ему говорю: «Слушай, не морочь мне голову, порви это заявление, я сижу здесь, ты сидишь там, иди работай!»

Послушал, но через некоторое время снова приходит. Я вынужден был отправить его в «Правду». Это страшный человек. Ничего не могу с ним поделать, — повторил Сталин.

Генерал-лейтенант Самойлович, Герой Советского Союза рассказывал мне такой эпизод. Когда Мехлиса, виновного в крупном поражении наших войск, решили предать суду военного трибунала, он явился к Сталину и упал на колени:

— Товарищ Сталин! Прикажите расстрелять эту дурацкую жидовскую башку!

— Ну, раз такая самокритика, — сказал Сталин.

Мехлиса простили».

Наверное, чем-то он нравился вождю. Загадка!

Практически весь 1942 г. Красную Армию атаковали фашистские полчища, как только она отбила и отодвинула изрядно промерзшего врага от стен Москвы.

В середине войны, особенно весной и летом 1942 г., для Советского Союза и его Красной Армии возникло несколько трагических моментов с колоссальными потерями — на Западном фронте погибла целая армия, на Волховском фронте — несколько армий. Катастрофы под Харьковом и в Крыму с трагическим падением Севастополя. Паническое бегство всего того, что могло двигаться к Кавказскому хребту. Провал десантной операции под Вязьмой. Безрезультатные бои под Ржевом.

Все эти поражения возникли из-за поспешности и непродуманных решений высшего командования. Некомпетентность показала свою неприятную рожу в этом году как никогда. Цена ее — сотни тысяч убитых и плененных наших воинов.

Перелом начался в Сталинградской битве, а закончился под Курском. И он, этот перелом, не с неба упал — его готовил полученный нашими солдатами и военачальниками опыт…

К 7 сентября 1942 г. силами 2-й Ударной армии была осуществлена первая попытка форсирования Волхова. Однако командование не учло некоторых обстоятельств: в армии развернулась только половина соединений, не прибыла армейская артиллерия, не сосредоточилась продовольствием и фуражом. Несмотря на это, вышестоящее командование требовало наступления.

Первая попытка форсирования Волхова не удалась. Вторая проба сил, 13 января, когда войскам удалось зацепиться за плацдармы на западном берегу Волхова, увенчалась успехом.

Как вспоминал командующий Волховским фронтом К.А. Мерецков: