В западной прессе гуляет мнение, что Гитлера подвела разведка, которая к началу войны, дескать, не собрала точных данных, дающих сколько-нибудь полное представление о военной и экономической мощи Советского Союза. Есть и другие оценки и утверждения. Они говорят не о недостатке сведений, а об их принципиально ложном истолковании, навязанном идеологически-пропагандистскими и военными деятелями, близко стоящими возле фюрера.
Главным просчетом Гитлера по вине его шептунов была недооценка не столько военной мощи советского государства, сколько способности в короткие сроки обеспечить Красную Армию такими крупными стратегическими резервами живой силы и вооружения, какими явились для Верховного командовании вермахта полной неожиданностью.
Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Гальдер удивлялся тому, что на всех участках фронта он встречал активное противодействие. Перед фронтом появлялись все новые и новые дивизии, о существовании которых не предполагал ни абвер, ни Служба Безопасности.
Срабатывал демографический фактор 80 миллионов человек населения Германии против 190 — в России. Конечно, ни Гитлер, ни его спецслужбы не могли знать решение Ставки и о срочном формировании в тылу десяти резервных армий. Итак, в оценке численности Красной Армии немцами был допущен крупный просчет.
В тоже время Гитлер переоценил эффект стремительного роста военных возможностей самой Германии.
На решение фюрера форсировать подготовку к нападению на СССР оказала информация о прокатившейся там накануне войны волне арестов командного состава РККА. На одном из совещаний по разработке плана «Барбароссы» Гитлер заметил Кейтелю:
А уже упоминаемый выше Гальдер сначала утверждал:
И здесь Гитлер ошибся: появилась новая плеяда командиров, не зашоренных троцкистскими идеями интернационального большевизма, и была создана к тому времени вторая мощная военно-промышленная база в районах Поволжья, Урала и Сибири. Абверу не удалось своевременно получить информацию о лучшем танке Второй мировой войны — Т-34. Ошибся Гитлер и в надеждах — на внутреннее брожение антисоветских элементов, на открытые и массовые выступления против советской власти, на национальную рознь между народами СССР. Не оправдались планы фюрера на массовые выступления пятой колонны. Разлада в этом отношении в Союзе не произошло.
Военное лихолетье и зверства фашистов сплотили советский народ. Геббельсовская пропаганда о том, что будто советская власть не имеет поддержки в народе, путала планы Гитлера своими заблуждениями.
Канарис еще до начала реализации плана «Барбароссы» в сентябре 1939 г. после поражения Польши в беседе со своим венгерским коллегой генерал-полковником Хеннеи заявил, отвечая ему на вопрос о дальнейшем развитии обстановки:
Получается, что Канарис увидел реальную перспективу, которую не увидел фюрер и его приближенные. Гитлера пытались разубедить в его решении одержать победу над Советской Россией «блицкригом» военный атташе немецкого посольства в СССР с 1935 по 1941 гг. генерал Кестринг и германский посол в Москве Шуленбург. Они утверждали, что захват Москвы это вовсе «не ключ к победе» — у России огромные людские и промышленные резервы.
Так оно и вышло, и, в основном, по двум причинам:
Во-первых, захлебнулась экономика Третьего рейха, не выдержав все возрастающих потребностей Восточного фронта, этого Молоха, стоящего у мясорубки войны, глотающей пушечное мясо солдат вермахта и его союзников.
Во-вторых, уровень сопротивления Красной Армии превысил уровень наступательных возможностей гитлеровской армии за счет ввода в сражения максимально возможного количества живой силы вне зависимости от ее оснащения передовой техникой и вооружением и повышения профессионального мастерства сражающихся войск.
