Несколько часов они обходили дома и заборы. Лейтенант стучала в двери, извинялась, спрашивала и они шли дальше. Никаких результатов это не принесло.
Около трёх часов ночи водитель полицейской машины отвёз Потаскушкина домой.
Утром редакция «Реальных новостей», затаив дыхание, слушала криминальный рассказ в литературной обработке журналиста.
– Почему ты опять был вместе с этой страшненькой полицейской? – спросила Лена Прекрасная, как только Василий умолк.
– Она попросила поучаствовать с ней в небольшом рейде, – невинно ответил журналист.
– Ей понравилось, – раздалось с одной стороны.
– Сладкая парочка, – поддержали с другой.
– По крайней мере, – громогласно перебил всех Семён Сергеевич, – они вместе третий раз подряд влипают в историю, из которой мы получаем эксклюзивный материал.
– Я тоже так хочу, – капризно протянула Лена Прекрасная.
– Найди себе майора и катайся с ним, – тут же предложили ей.
– Куда кататься? – Лена покрутила пальцем у виска, – Если бы он ещё хотя бы до моря смог довезти. А то с трудом докатит до ближайшей гостиницы и станет канючить.
– Так подойди к участковой сама, – главный редактор взялся за кружку с кофе, – неужели две красивые женщины не смогут договориться.
– Тогда пусть и Потаскушкин будет с нами. Кто-то ж должен быть на побегушках.
Однако, предусмотрительный Василий уже покинул редакцию и мчался на всех парах в отделение полиции. Его тут же направили к начальнику.
– Ты вовремя, – полковник указал журналисту на синий диван, где уже располагалась Анна Ивановна, – вашими совместными усилиями в последнее время мы немного подняли раскрываемость. Скажи, Потаскушкин, ты знаком с местными бандитскими авторитетами?
– Наслышан только как журналист криминальной хроники.
– Мне звонит начальство и просит тебя проверить, каким образом ты всё время оказываешься на месте преступления.
– Виновата, товарищ полковник, – лейтенант кашлянула, – но Вы же не думаете, что он подговорил Мегафонова, чтобы тот сжёг чёрную бухгалтерию, а сам на него настучал?
– То есть, это было совпадение?
– Он никак не мог знать, что я за ним слежу.
– А зачем ты за ним следила?
– Помните, некоторое время назад, женщину дверями у входа в торговый центр ударило? Все свидетели написали, что Потаскушкин на неё напал, а она, наоборот, отказалась писать заявление на данного гражданина.
– Прекрасно помню.
– Так вот, когда он шёл к Мегафонову, у него был очень загадочный вид, я решила, что он опять собрался что-то натворить, и пошла за ним.
– Он что-то натворил?
– Нет, – участковая покосилась на Василия, – когда я зашла за ним в приёмную, секретарша говорила о том, что директор пошёл сжигать бумаги на задний двор.
– Он ей угрожал?
– Нет, без меня они говорили лишь несколько секунд.
– Потаскушкин, – полковник прищурился, – чего тебя туда понесло?
– Хотел поскандалить с Мегафоновым. Когда-то мы были хорошими приятелями, затем разругались.
– И ты решил, что промолчать нельзя, – усмехнулся полковник, – что с яйцами?
– Их она нашла, – журналист быстро указал на лейтенанта, – я тут ни при чём.
– Я увидела, что его преследует пострадавшая от дверей торгового центра и её подруга, – вздохнула Анна Ивановна, – и стала следить.
– Что? – полковник смотрел на обоих сидящих перед ним людей недоумённо, – Это уже сериал какой-то. Что они сделали?
– Ничего, – ответил Василий, – я их сам не понял. То ли шутили, то ли пугали. Тут же убежали. Мы с лейтенантом пошли обратно и наткнулись на это…
– Разберёмся, – полковник грозно нахмурил брови, – Потаскушкин, слушай меня внимательно, не вздумай даже улицу в неположенном месте перейти, ты у меня из «обезъянника» никогда вылезешь.
– Так точно, – вырвалось у Василия, – никогда и нигде.
– Проваливай.
Нервничающий журналист с трудом дождался лейтенанта у её кабинета. Наконец, в коридоре раздался стук каблуков, и показалась восхитительная на фоне дневного света, девичья фигура. На пару секунд Потаскушкин загляделся и забыл обо всём. Модель в полицейской форме, это же тайное желание любого мужика.
– Что мне теперь делать? – Василий зашёл в кабинет вслед за лейтенантом.
– Ходить за мной как привязанная собачонка, – усмехнулась девушка.
– А ты, значит, будешь раздавать команды?
– Видимо, придётся.
– Получится?
– Нас учили, как надо обращаться с сексуальными маньяками.
– С людьми, насколько я понимаю, получается хуже.
– Ты себя за человека считаешь?
– За журналиста.
– Придётся мне тебя не только по фамилии называть. Васенька? Василёк? Васятко?
– Ты будешь говорить мне Василёк?!
– Неудобно будет при посторонних говорить Потаскушкин. Как будто я твоя девушка и ругаю тебя за твои похождения. Согласись, звучит по дурацки.
– Да, ты права, – Василий задумался, – до меня только сейчас дошло, ты ведь почти не зовёшь меня по фамилии. Кстати, а как твоя фамилия? У тебя такой ужасный почерк, что в объяснении, которое ты написала, я не разобрал, а таблички на твоём кабинете нет. Но мне же надо в репортаже указывать фамилию сотрудника.
– Начальство не разрешает.
– Указывать фамилию сотрудника полиции в газете? Это секретная информация?
– Табличку на кабинет устанавливать.
