– Это наглая ложь, – Потаскушкин состряпал удивлённое лицо, – да я сам занимаюсь с ней математикой вот уже три года. А эта тупая класснуха просто на неё взъелась, потому, что Катерина как-то нашла ошибку в её расчётах и выставила на посмешище перед всем классом.
Штыкачкина замерла, и, глядя на её выражение лица, Василий понял, что ткнув пальцем в небо, случайно угадал.
– Хотите, я Вам докажу, – не дожидаясь ответа, журналист шагнул вперёд и дотронулся правой рукой до головы директора школы. Глаза Штыкачкиной тут же закатились, она судорожно схватилась руками за край стола и стала наливаться кровью. У неё перехватило дыхание и, через полминуты, она мощно выдохнула.
Директор откинулась на спинку стула, с трудом открыв глаза. Несколько секунд она рассматривала Василия и, наконец, разлепив губы, негромко произнесла:
– Вы были очень убедительны. Я лично прослежу, чтобы у Вашей родственницы отныне были только пятёрки. Даже если она не придёт в школу. А на школьных собраниях, кстати, желаю видеть именно Вас. Надеюсь, Вы меня поняли.
– Конечно, – радостно согласился Потаскушкин и вышел из кабинета.
– Я утряс твой вопрос, – Василий улыбнулся стайке школьниц, – как там наш режиссёр, переделывает спектакль?
– Всё ещё думает, – Катерина восторженно смотрела на Потаскушкина, – когда мы пойдём с тобой на свидание?
– Работы много, – рассмеялся Василий и, распрощавшись, ушёл. За спиной слышался взволнованный шёпот школьниц, расспрашивающих Катерину об её друге.
Дорога Потаскушкина лежала через один из многочисленных торговых центров, в укромном уголке которого притаился секс-шоп. В голове журналиста пронеслась шальная мысль, и он заглянул в магазин для взрослых.
Ему хотелось посмотреть на товары для садо-мазохистов и, уточнив у продавщицы, которая с интересом на него посмотрела, он отправился к дальним стеллажам.
Мимо Василия прошмыгнула женщина лет тридцати, прячущая под кепкой лицо и с оттопыренным левым боком. Интересно, что за товар она взяла. Василий решил проследить издалека, но на его удивление, женщина не пошла к кассам, а сразу направилась к выходу. Опустив глаза вниз и с кепкой наперевес, женщина торопливо покинула секс-шоп. Потаскушкин выскочил следом.
– Подождите.
Однако, женщина, не оглядываясь, побежала. Василий, в несколько шагов догнав её, не задумываясь, схватил правой рукой.
Женщина замерла. Она резко развернулась к мужчине и прижалась всем телом. Своей рукой она придавила руку Василия к себе ещё более плотно и застонала. По её лицу потекли слёзы, и она попыталась запрыгнуть на Потаскушкина, чем несказанно его удивила. Рука журналиста разжалась, но женщина прижала её к себе ещё сильнее.
– Умоляю, – раздался её хриплый шёпот, – ещё немного.
Однако, силы покинули её, и она повисла на обескураженном мужчине. Из магазина выскочили две продавщицы и также заметили, что женщина что-то прячет. Из-под её одежд они достали длинный чёрный фаллоимитатор и принялись ругаться и угрожать полицией.
– Девочки, достаточно, – укоризненно произнёс Потаскушкин, – вы же видите, ей плохо, она раскаивается.
– Да, – женщина наконец-то высоко подняла кепку и заглянула журналисту в глаза, – я извиняюсь, простите, пожалуйста, я могу помочь вам в магазине, например, прибраться.
– Сами сделаем, больно надо. Не приходите, иначе точно полицию вызовем, – одна из продавщиц хмыкнула и они ушли.
– Вы кто? – тихо спросила женщина, робко разглядывая Василия.
– Журналист, – Потаскушкину не нравилось, что он опять наткнулся на мазохистку, неужели у всех женщин подобная проблема.
– А мы можем иногда с Вами встречаться, чтобы Вы опять трогали меня? – еле слышно спросила женщина и покраснела.
– Как Вам сказать, – раздражённо бросил Потаскушкин, – А Вы чем занимаетесь?
– Я кондитер.
– Сладкая женщина, – Василий невольно улыбнулся, – если будете угощать пирожными, то можно и встретиться.
– Конечно, – казалось, что женщина не верила своему счастью, она торопливо достала телефон, обменялась номерами с Потаскушкиным и, окрылённая, убежала.
Определённо, надо написать статью про мазохисток. Захочет ли главный редактор печатать подобное? Зазвенел телефон.
– Васенька, ты почему ещё не здесь?
– Потому что я ещё тут, – машинально ответил Потаскушкин, – но уже лечу к тебе.
Через пятнадцать минут он заходил в кабинет Пуковой.
– Слушай, а как мужики-полицейские к тебе пристают? – журналист огляделся и включил чайник, взяв стакан и опустив туда пакетик чая.
– Уже никак, – улыбнулась лейтенант, – я подробно каждому рассказала, что думаю про его интеллект, его способность к воспроизводству потомства, его родственниках, его сексуальных связях, его фигуре и прочих мелких деталях.
– Рассказывала матом?
– Мы же культурные, вежливые люди. Конечно, матом.
– Тебе налить?
– Если не затруднит.
Василий поставил на стол два стакана, вода в которых постепенно окрашивалась в золотисто-коричневый цвет.
– Как же ты замуж выйдешь?
– Родители задают мне тот же самый вопрос. В тумбочке печенье.
– Спасибо, что делишься с маньяком, – Потаскушкин достал пачку овсяного печенья.
