– А… – участковая молча указала пальцем на Василия, и с трудом выдавила, – разве он сейчас к тебе не приставал?
– Ты с ума сошла? – майор встряхнула копной тёмных пушистых волос, очевидно повторив жест забытой молодости, – Я солидная женщина, замужем, кто ко мне может приставать?
Она повернулась к Потаскушкину и оценивающе на него взглянула.
– Вполне приличный молодой человек.
Эти слова для Василия прозвучали так, словно его только что освободили от пожизненного заключения. Мол, ошибочка вышла, ступай восвояси. Но Василий за эти несколько мгновений уже понял, что никакой ошибочки не было – его правая рука предала его самым бесцеремонным образом. Так сильно, что хотелось отсечь её навсегда.
– А тебе он разве не приглянулся? – майор повернулась к лейтенанту.
– Виновата, товарищ майор, но Вы только что такую херню сказанули! – девушка оскорбилась не на шутку, – Даже не знаю, что Вам ответить
– Ну, ну, – дознаватель усмехнулась, – просто ты ещё молодая, неопытная.
– Проваливай, – не глядя на Василия, прошипела лейтенант губами цвета спелой вишни, – тебе сегодня дьявольски повезло.
Потаскушкин, не веря своему счастью, пулей вылетел из отделения полиции. Но счастье длилось всего несколько минут. Ведь теперь его правая рука и он жили в разных измерениях. И ужас, застывший во взгляде Василия на творящую зло руку, охватывал все члены и органы молодого журналиста.
Утром Василию не спалось. Так как вчерашний день на работе он пропустил, то сегодня следовало появиться пораньше. Это «пораньше» неожиданно помогло. Народу на улицах сонного городка было мало и Потаскушкину не пришлось пристально приглядывать за правой рукой.
По пустой редакции в поисках кофе носилась самая красивая женщина «Реальных новостей», журналистка Лена. Высокомерная, она всегда выражала неприязнь таким неудачникам, как Потаскушкин. Обсуждая с другими сотрудницами газеты своего очередного любовника, Лена непременно описывала то, как красиво звучит фамилия этого достойного мужчины. А уж в сравнении с фамилией Потаскушкин так и вовсе ощущалось присутствие королевских кровей. Сотрудницы смеялись, Василий делал вид, что не слышит.
Разумеется, фамилия Потаскушкин напрочь лишила Василия возможности заводить хоть какие-то романы. Любая девушка, услышав это словосочетание, шарахалась от молодого человека, как чёрт от ладана. И в свои двадцать семь лет Потаскушкин был не то, что нецелованным, он был вообще никаким. Ни одно женское существо не проявило к нему даже минимального интереса.
Неожиданная мысль посетила Василия. А что, если прикинуться дураком и, пока нет свидетелей, дотронуться до руки Лены Прекрасной, пусть помучается и покорячится, а потом сделать вид, что с ней случился апоплексический удар.
Мысль воодушевила молодого человека, и с возгласом о помощи он ухватился за женщину. Крепко, без возможности вырваться.
Он держал её секунд тридцать, и всё это время безотрывно смотрел в лицо. Сначала Лена ужаснулась, затем закатила глаза и мелко затряслась. Она сама обхватила руками Василия, так как ноги её подкосились. Бёдра женщины бешено заплясали, и по ногам потекла жёлтая пахучая жидкость.
Уписалась, догадался Потаскушкин и перепугался не на шутку. Неожиданно вспомнилась лейтенант. Вася подхватил женщину и усадил на ближайший стул, затем заскочил в кабинет главного редактора и отсыпал из его банки кофе в кружку Лены, залил горячей водой из кулера и прибежал к пострадавшей.
– Если ты, козлина, хоть кому-то расскажешь, что видел, – Лена глубоко вздохнула, – клянусь чем угодно, я тебя уничтожу.
– Да я ничего не видел, – залепетал Потаскушкин, медленно отползая на своё рабочее место, – совсем ничего.
После кофе Лена сразу же умчалась домой переодеваться, а через полчаса редакция наполнилась голосами.
– Потаскушкин, где тебя черти носят? – раздался скрипучий зов главного редактора, Семёна Сергеевича Ряба.
– Я здесь, – настроение Василия было всё же получше, чем с самого утра.
– Поступил сигнал из молодёжного театра в пятой школе.
– Приглашают на премьеру?
– Хуже, – главред нахмурился, и только собрался объяснить, как его перебил телефонный звонок, – слушаю. Да сдам я эти анализы, сдам. Что ты напоминаешь каждый день по три раза. Сказал же, сдам. Сегодня пойду и сдам.
Семён Сергеевич всё также хмуро посмотрел на замолчавший аппарат и немного растерянно – на Потаскушкина.
– Сестра звонит, – он положил телефон на стол и прикрыл листком бумаги, – её муж врач и следит за здоровьем всей семьи. Заставляет проходить обследования каждый год. Так про что я?
– Сигнал из пятой школы.
– Да, точно, ты поосторожней там, не наломай дров.
– Так в чём дело?
– Пожаловались на молодого режиссёра. Вроде как пристаёт к актрисам. А они все школьницы и, сам понимаешь, это уголовная статья.
– Понимаю, – Потаскушкин уже пять лет работал журналистом криминальной хроники, и многие статьи Уголовного Кодекса знал наизусть, – к кому пристаёт?
