«Значит, он все-таки сделал
…Наутро весь город был всполошен страшной новостью: в своем доме ночью зверски убиты сноха и свекровь Безяевы. Труп снохи, работавшей в строительно-монтажной организации главным бухгалтером, был обнаружен во дворе с множественными ножевыми ранениями. А в коридоре дома лежало тело старушки – свекрови с проломленной головой и ножевой раной.
На месте преступления оперативники нашли малокалиберную пулю. Сыщики располагали уже точными сведениями о том, что убийц было двое и что вооружены они были кинжалом и самодельным пистолетом. Эта информация не вызывала сомнений не только благодаря обнаруженным следам злодеев, но и… свидетелям преступления.
Оказывается, в доме Безяевых квартировали две студентки. Похоже, преступники не подозревали об их существовании. А когда стали вершить расправу над хозяйками дома, обнаружили и студенток. Но те забились под кровать, в дальний угол, крепко уцепились там руками и умоляли убийц: «Дяденьки, мы вас не видели и не знаем! Никому ничего не скажем, пощадите!»
Преступников они действительно не видели в лицо, как и те их. Главный из убийц, решив, что расправа с девчонками – это лишний шум и лишняя трата времени – скомандовал своему подручному, чтобы тот стерег квартиранток, стоя на пороге комнаты: «Смотри в оба, чтобы из-под кровати не высунулись! А если что…»
Сам главарь направился в комнаты убитых снохи и свекрови Безяевых искать деньги и ценные вещи. А трясущиеся от ужаса квартирантки видели из-под кровати лишь грязные сапоги убийцы, топчущегося на пороге комнаты.
Лишь под утро, когда изверги давно уже покинули дом, пообещав девчонкам жестокую расправу за сообщение в правоохранительные органы, квартирантки с криками о помощи бросились в соседний дом…
– Дело было необычное по тем временам – два убийства сразу! – вспоминает Владимир Алексеевич Мартышкин. – Контроль за раскрытием таких дерзких преступлений держала Москва. И, разумеется, управление внутренних дел области.
Не только для контроля, но и для помощи своим коллегам прибыл в Нижний Ломов только что назначенный старшим инспектором по особо важным делам.
– Такую ввели должность, – говорит Владимир Алексеевич, – чтобы исполняющий её мог заниматься только убийствами. Можно сказать, что наши мысли и устремления – мои и руководства УВД – совпали!
Недаром, видимо, возникла такая поговорка: «Первый блин комом..!» Первое же дело в новой должности зашло у Владимира Алексеевича в тупик. Кого только не подозревали, кого не проверяли оперативники! И строителей дома Безяевых, и работников бывших и нынешних строительно-монтажной организации, где трудилась сноха Безяевых, и соседей, близживущих и дальних, и лиц с уголовным прошлым. И – ничего!
Решили провести ревизию дела, которое за время расследования выросло в несколько пухлых томов. Сели оперативники читать его с начала – не находят зацепки! (Кстати, проверяли и К. – у того алиби. Узбекова допросили – алиби.) Внимательно, еще и еще раз перелистывает Владимир Алексеевич том за томом… Стоп!
Вот по оперативным каналам к сыщикам поступило такое сообщение: «В пивнушке Узбеков, находясь в нетрезвом состоянии, заявил следующее: это (убийство Безяевых) мог совершить только Каблуков!» Слышавший это заявление гражданин сообщил участковому инспектору.
Допросили Узбекова. Тот всё начисто отрицал: я такого никогда не говорил и говорить не мог! Ну и всё – допросили, протокол в дело подшили.
В другом томе вновь подобное сообщение приковало внимание Владимира Алексеевича: «Тот же Узбеков утверждал во время дружеской попойки, что убил Безяевых Каблуков – больше некому!»
Стали оперативники проверять, кто такой Каблуков? Оказалось, нормальныый мужчина, большой домосед, мастер на все руки. Дом, красивый, огромный, сам себе отстроил, да к тому же он – глава многодетной семьи! Нет, не пойдет такой убивать! Вроде бы…
Да ведь и из организации, где трудилась бухгалтером погибшая Безяева, он уволился давным-давно… А об убийстве он и понятия не имел – на момент с ним собеседования в милиции.
Все-таки Владимир Алексеевич решил «вплотную заняться» Узбековым. И день, и два, и три вызывает его на беседы следователь – никакого результата! Оперативники смеются: «Может, напоить его пьяным? Только во хмелю, судя по оперативным сообщениям, развязывает Узбеков язык! Или дождаться, когда он напьется, и тогда с ним потолковать!» Шутят, разумеется, но шутки эти горькие. Следователь, тот в отчаянии: какой день пытаюсь его разговорить, а толку нет! И не будет.
