Джинсы, короткая чёрная кофточка и распущенные волосы. Это тебе не астрономия и философия. «Представляю, каково сейчас старику — потерять такую игрушку. Стоп, Милич, — сказал себе лейтенант. Мысленно он называл себя всегда по фамилии. — Стоп. Это пошло. На уровне капитана Трэгга. Волна раздражения. Жалость к себе».
Они едва успели поесть, как в дверь постучали.
— Войдите! — крикнул Милич, и в комнату вошёл высоченный, похожий на Христа парень.
Вьющиеся слегка рыжеватые волосы спадали на плечи, борода была густая и короткая. Светло-голубые глаза смотрели спокойно, и в них не было ни беспокойства, ни любопытства.
— Добрый вечер, — сказал Христос неожиданно высоким голосом. — Я Брюс Тализ.
— Добрый вечер. Я инспектор Милич. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов. Вы знакомы с Линой Каррадос?
— Да.
— Вы знаете, что она погибла?
— Да.
— И вы знаете, как она погибла?
— Да, я читал в газете.
Лейтенант посмотрел на Тализа. Спокойные, терпеливые глаза. Чуть расширенные зрачки. Крупные кисти рук, неподвижно лежащие на белесо-голубых джинсовых коленях. Только что у парня умерла девушка, а он и рыжей бровью не ведёт.
— Вы долго встречались?
— Нет, недели две.
— Какие у вас были отношения?
Христос медленно пожал плечами и посмотрел прямо в глаза Миличу:
— Она нравилась мне. Я мечтал снять с неё груз.
— Что?
— Снять с неё груз. Так мы в Синтетической церкви называем приобщение к истинной вере.
— А, вы принадлежите к Синтетической церкви? — спросил лейтенант и подумал, что он невнимателен. Он сразу должен был понять, что перед ним синт. Хотя бы по глазам. Спокойствие, принесённое их снадобьем. Как оно у них называется? Ага, христин.
— Да, — ответил парень. — И родители и я. Я надеялся, что помогу и Лине снять груз.
— Вы давали ей христин?
— Нет, мистер Милич. Вы не понимаете. Мы никого не обращаем в нашу веру христином. Христин для нас — как молитва. А у Лины не было веры. Я ей рассказывал о нашей церкви, как она снимает груз с души и сердца и приносит гармонию.
— Она слушала?
— Да, ей было интересно. Она не уставала расспрашивать меня о нашей вере.
— В тот вечер, когда она погибла, у вас было назначено свидание?
— Да, накануне мы договорились встретиться.
— Накануне? Это седьмого декабря?
— Верно.
— В каком она была настроении?
— В обычном. Посмотрит на меня, рассмеётся и спросит: «Ну, Брюс, неужели ты всегда будешь таким серьёзным?» — «Если не потеряю веру, — отвечал я ей. — Это ведь не серьёзность, Лина. Это гармония». — «А что такое гармония?» — спрашивала она. «Ты этого не понимаешь, пока на тебе груз, — отвечал я ей. — Груз — это бремя эндокринного испытания, посланного нам небом. Бремя злых страстей. Сними груз — и ты воспрянешь. И вместо груза почувствуешь гармонию».
— Она говорила вам, что её мать тяжело больна?
— Да. Мы договаривались, что на следующей неделе съездим в Шервуд. Она говорила, что мать страдает и ей нужна вера и помощь.
— Вы знали, что делает Лина в Лейквью?
— Нет, точно не знал. Она как-то сказала, что работает там стенографисткой.
— И вы не расспрашивали её подробнее?
— Нет, мы, синты, нелюбопытны. Излишняя, суетная информация делает достижение гармонии и удержание её более трудным.
— Спасибо, мистер Тализ.
— Пожалуйста, — сказал молодой человек, вставая.
Он достал из кармана металлическую коробочку с выдавленным на ней распятием, сдвинул крышку, высыпал на ладонь два белых шарика, привычным движением бросил их себе в рот и вышел из комнаты.
— Ну, что вы думаете, Джим? Настоящий синт или играет?
— Настоящий, — убеждённо сказал Поттер. — Так не сыграешь. Да и зачем? Проверить — дело десяти секунд. — Поттер потянулся к телефону.
Милич усмехнулся:
— Я начинаю подумывать, чтобы представить вас своему шефу. Вы хватаетесь за телефон, как киноковбои за пистолет, когда заходят в салун… Бог с ним, с этим парнем. Может быть, её действительно интересовала Синтетическая церковь, а может быть, она хотела сделать что-нибудь для умирающей матери. Во всяком случае, пока он для нас особого интереса не представляет…
— Мистер Милич…
— Генри…
— Простите, никак не могу привыкнуть… Если Лина и ехала в город на свидание с этим синтом, это вовсе не исключает, что она могла захватить портфель с документами, чтобы передать кому-нибудь по пути.
— И как же все материалы тогда исчезли из портфеля? Дематериализовались?
— Простите…
— Выскочили из портфеля?
— Она могла вынуть материалы из портфеля до взрыва.
— А зачем? Почему бы не передать иксу материалы вместе с портфелем? Представьте себе: вечер, темно, холодно, идёт дождь. И нужно вытаскивать из портфеля все эти бумаги, плёнки. Я просто не вижу в этом смысла. Впрочем, пока я ни в чём не вижу смысла. Нет, всё это в высшей степени мало вероятно. Лина Каррадос выкрадывает материалы, чтобы передать их кому-нибудь, а ей тем временем подсовывают в машину маленькую аккуратненькую бомбочку. Не импонирует мне…
— Простите, не понял.
— Не впечатляет меня эта теория.
— Значит, вы считаете, что материалы вытащила из сейфа не мисс Каррадос?
