Результат блестящего сотрудничества двух талантливых писателей – Эми Хемпл и Джилл Симент!Морган Прагер счастлива – ведь она встречается с лучшим мужчиной на свете. Все идет к свадьбе, пока однажды она не находит Беннета мертвым. Напуганная и опустошенная, девушка отправляется к родителям жениха, чтобы рассказать о его смерти. И – о ужас! – она узнает, что Беннет не тот, за кого себя выдавал. Вся его жизнь была ложью! А тут еще женщины, связанные с ним, начинают погибать. Значит, и Морган грозит смертельная опасность? Выход один – чтобы остаться в живых, надо узнать всю правду о женихе.
Памяти Кэтрин Расселл Рич
Как можно без содрогания помыслить о бедствиях, каковые способна причинить хотя бы одна опасная связь!
A.J. Rich
THE HAND THAT FEEDS YOU
Copyright © 2015 by Amy Hempel and Jill Ciment. Originally published by Simon & Schuster Inc.
Перевод с английского
Сегодня я бы ответила на каждый из этих вопросов совсем не так, как еще год назад. При том что тест составила я сама. Я хотела дать новое определение хищника через выявление причин, по которым люди становятся жертвами. Тест этот был частью моей дипломной работы по судебной психологии в колледже уголовного права. Как сказал Гёте, «на пороге всегда следует задержаться». Я как раз и была на пороге – в шаге от того, чтобы получить все, что хочу.
Вот тот вопрос, которым я задалась бы сегодня:
Утром была лекция по виктимологии. Не отражает ли эмоциональный склад жертвы «выверты» в голове агрессора, не пребывают ли жертва и хищник в своего рода симбиозе? Профессор привел в пример «синдром избитой женщины», состояние, которое не указано в «Диагностическом и статистическом руководстве по психическим заболеваниям», но присутствует в уголовном законодательстве. Почему? Мне казалось, я знала ответ.
Утренние занятия изрядно меня взбодрили; мне не терпелось вернуться домой и продолжить изыскания. Чувствуя себя слегка виноватой за то, что мне сегодня опять будет не до Беннетта, я забежала в кондитерскую «Фортунато» и купила ему пиньоли[1].
Моя квартира располагалась на последнем этаже таунхауса в Уильямсберге, в Бруклине. Я жила в респектабельном районе, подальше от всяких хипстеров. Дворничихи-итальянки постоянно мели тротуары, солидные пенсионеры играли в «Фортунато» в шахматы. В квартале от нашего дома находилась мастерская по изготовлению надгробий, где продавали и свежий хлеб. Беннетт называл его «погостным хлебцем». Ходили слухи, что владелец мастерской когда-то работал на мафию. Его подчиненные – среди них не было ни одного младше восьмидесяти – целыми днями сидели на улице перед входом и курили сигары. В кабине фургончика с мороженым играла тема из «Крестного отца». Все было очень культурно.
К моей двери вела винтовая лестница из сорока восьми ступенек. Поднимаясь, я вдыхала этническую смесь ароматов: шкворчащего чеснока – на первой площадке, вареной капусты – на второй, жареных острых колбасок – на третьей, а дальше шел мой этаж, где я никогда ничего не готовила.
Дверь была приоткрыта. Наверное, Беннетт куда-то ушел и просто захлопнул дверь, забыв, как я его просила, подергать сломанную ручку. Собаки могли убежать. У меня их было три: Тучка, пиренейская горная собака, и Честер и Джордж, два бестолковых, приставучих питбуля явно не чистых кровей – я забрала их из приюта для бездомных животных. Собаки были нашим с Беннеттом единственным камнем преткновения. Он говорил, что нельзя тащить в дом всех бродячих псов и спасать их в ущерб моей работе, хотя я всегда подозревала, что ему просто не нравилась собачья шерсть на свитере. Беннетт вечно мерз, даже летом. Он говорил, что страдает синдромом Рейно, при котором сужаются вены в кистях и стопах, из-за чего руки и ноги всегда холодные. Беннетт боялся, что болезнь может развиться и привести к атрофии пальцев. Хотя на моей коже его руки холодными не были никогда. Мне же всегда было жарко. Весной я чуть ли не первая в городе сменяла ботинки на босоножки, я никогда не носила шарф, никогда не простужалась под кондиционером. И это при том что во мне нет ни грамма лишнего веса.
