Рука Короля Солнца [litres] полностью

В мире нет третьей дороги. Я понял это сейчас, как должен был понять в Железном городе, где меня заставили сражаться против народа моей бабушки – моего народа. Служба империи всегда будет означать войну с теми, кто выступает против нее. Думать иначе – значит, обманывать самого себя, как и представить, что, не участвуя в завоеваниях, можно наслаждаться дарами империи, такими как образование и магия – в конце концов оказавшаяся пустым обещанием. Я всего лишь мог стать инструментом императора, и не важно, сознательно или невольно. Если я не последую за бабушкой. Если не стану сражаться с империей. Сопротивление – это единственный путь к свободе.

Окара предложил мне возможность обрести знания, о которых я мечтал, если я использую их против империи. «Женщина из костей». Я найду ее, узнаю все, что смогу, про магию и обрету силу, чтобы сразиться за Найэн, интересы которого так долго предавал.

Однако, ступив на эту дорогу, я оставлял все, что нашел в Ан-Забате.

Я заглянул в лицо Атар, на ее высокие скулы, зеленые глаза, изгиб шеи, запоминая их, как когда-то наполнял свою память сиенскими афоризмами и доктринами. И пусть мое образование, умения, все, благодаря чему я получил богатство и удобства, меня покинут, но пусть я никогда не забуду ее лицо.

– Моя война не здесь, – сказал я. – Моя бабушка…

Атар прижалась лбом к моему лбу, плечом к плечу, наши руки нашли друг друга, и я чувствовал, как напряжено ее тело, когда она смотрела, как Ан-Забат и та жизнь, которую она знала, исчезали в далеком сиянии на горизонте. А когда погасло и оно, она тихо сказала мне на ухо:

– Не забывай, призывающий-огонь, тебе всегда найдется место среди нас, если оно тебе понадобится.

Она сжала мою руку, потом отпустила ее, отошла от меня и повернулась к Катизу.

– Говорящий-с-ветром! – крикнула она. – Поворачивай на восток!

На границе Пустыни, где из песка торчали жалкая трава и кусты, где горы выступали из дымки на восточном горизонте, я призвал ветер, чтобы он отнес меня на крыльях сокола через Сиен и море. Я попрощался со всеми ан-забати по очереди и еще раз поблагодарил Джина, который молча кивнул и вернулся к своим мрачным размышлениям, сидя у поручней корабля и глядя на юг в сторону Столбов Богов и Тоа-Алона.

Наконец я остановился перед Атар, и она прикоснулась к слезинке на моей щеке. Меня мучили сожаления, и сердце вступило в новое сражение, но завтра наступило, а наш день подошел к концу. Она была моей первой любовью, родившейся из общей борьбы, разделенного интереса, голосов двух сердец, объединившихся на короткое мгновение перед тем, как узор мира унес их в разное будущее. Любовь, которую я по совету бога оставил ради более значительной цели.

– Прощай, призывающий-огонь, – сказала Атар. – Найэн зовет тебя домой.

Я по широкой дуге облетал самые маленькие поселения, когда направился в Найэн. Каждую ночь находил поляну или пустую пещеру, где отпускал заклинание и, свернувшись в клубок, чувствуя, как отчаянно болят все мышцы, на несколько часов проваливался в сон без сновидений. Я ел то, чем питаются хищные птицы – рыбу, воробьев, кроликов, пойманных на лету, – и спрашивал себя, смог ли существовать в облике животного. Когда я снова стану человеком, вернутся ли ко мне болезни, которые меня покинули в теле птицы? Я мучился этими вопросами во время всего двухнедельного путешествия на восток, над сиенскими горами и речными долинами, отвлекаясь от более серьезных переживаний.

Жива ли бабушка? Рассказала ли обо мне дяде? Примут ли они меня после всего, что я натворил? После Железного города?

Что почувствовал бы Иволга, узнав, что я решил присоединиться к его убийцам?

Впрочем, я понимал, что переживать из-за этого бессмысленно. Моей главной задачей было найти так называемую «женщину из костей». Окара сказал, что она откроет мне глубинные тайны магии, за пределами канона и даже ведьмовства моей бабушки. Если она не существует или откажется меня учить, я найду повстанцев и свяжу с ними свою судьбу – конечно, если они меня примут в свои ряды.

Когда я парил над волновавшимся морем, стараясь держаться подальше от имперских кораблей, которые патрулировали пролив между Найэном и материком, я пытался понять, чем заинтересовал богов. Возможно, ответ был совсем простым – забрать у империи ее инструмент и обратить его в свою пользу. Может быть, им достаточно знать, что это можно сделать. Бабушка посеяла во мне зерна сопротивления еще в детстве. Атар оросила их водой, а Окара явился, чтобы собрать урожай.

Через два дня в воздухе я увидел на горизонте знакомые очертания гор Найэна. У меня отчаянно болело все тело, и мне очень хотелось приземлиться на берегу, найти еду, сбросить заклинание и выспаться. Я еще никогда не проводил столько времени в чужом теле, и даже усталость, которую испытывал после одного дня полета, выводила из строя на несколько часов так, что я с трудом мог пошевелиться.