Рука Короля Солнца [litres] полностью

Огонь лизал потолок у него за спиной, подбираясь к сломанной двери и стоявшим за ней ящикам. Я не мог изменить форму мгновенно, мне требовалось его отвлечь.

– Я устал от этой жалкой погони, – сказал Пепел, когда я снова отступил. – Тебе недостает ярости для выходца с Востока. Возможно, дело в сиенских…

Я уронил меч. Мир обрел резкие очертания в сиянии клубка пламени, который я отправил в лицо Пеплу, но он наткнулся на волну легкого, точно перышко, холода. Огонь облетел Пепла и погас на краю магического щита.

Он ухмыльнулся, когда исчез последний язык пламени.

– Защитная магия, которой ты мог научиться, если бы…

Пока Пепел прятался за своим щитом, я сделал два шага вправо от него, открыв пространство между собой и комнатой, полной гранат. Затем призвал ветер и направил его сквозь разбитую дверь, а сам в третий раз за короткое время призвал заклинание изменения и собрал силу, не дожидаясь, когда ветер подхватит гранаты и они начнут взрываться.

Пепел резко повернулся к двери в тот момент, когда я расправил крылья, чтобы поймать теплый поток воздуха, который вынес меня через дыру в стене в окутанное дымом небо Ан-Забата.

Оружейный склад взорвался, у меня за спиной раздались испуганные крики, и ночной воздух наполнили обломки дерева и оружия. Наружу вырвался поток силы, предупредив меня об опасности, и я быстро нырнул вниз, под разряд молнии, который возник со стороны обломков здания и промчался по небу, такой яркий, что затмил луну и звезды.

Когда он погас, у основания ближайшего обелиска возникла вспышка света. Грохот взрыва химических гранат наполнил мои уши, в которых и без того стоял оглушительный звон. Следом возник скрежет камня о камень и вопль рвущегося металла. Обелиск наклонился на одну сторону, посыпались обломки, крошившиеся на земле. Красное знамя с имперской тетраграммой затрепетало на ветру, и обелиск наконец рухнул.

Новая вспышка света, грохот грома и падавших камней. И еще. И древняя, спрятанная глубоко под Ан-Забатом сила начала исчезать.

Я покинул город и, оседлав теплые потоки воздуха, направился в сторону Долины Правителей. Рухнул еще один обелиск, и Пепел направил свою ярость в беспокойное небо.

Я двигался по следу магии призыва Катиза и приземлился на нос корабля. Как только я вернулся в человеческую форму, Атар бросилась в мои объятия и покрыла мои щеки поцелуями. Я прижал ее к себе и, спрятав лицо в волосах, попытался отыскать правильные слова, которые описали бы ее запах, чтобы потом передавать его в стихах, если не ощущать в реальности.

– Мы думали, ты погиб! – вскричала она.

– Рука-Пепел убил Шазир, – сказал я ей.

– Ее смерть это нафнет, – ответила она и через мгновение добавила: – Ее и многих других.

Атар показала на город. Ни один обелиск не выступал на фоне пожара, который бушевал в Ан-Забате, наполняя клубы дыма оранжевым сиянием.

– Они попытаются понять, почему мы уничтожили обелиски перед тем, как бежать, – задумчиво проговорила Атар и грациозно прошла на нос корабля.

Даже сейчас, после сражения, она была прекрасна, и я больше всего на свете мечтал о том, чтобы подхватить ее на руки, отнести в каюту и построить с ней жизнь. Но мой взгляд остановился на Джине, который сидел, прислонившись к поручням, и смотрел, как исчезает на горизонте город.

– Я почувствовала магию Руки и услышала взрыв, когда выбежала из цитадели, – сказала Атар. Она встретилась со мной взглядом, взяла меня за руку и переплела наши пальцы, точно танцующее пламя и шелк. – Я привела с собой стюарда. Как ты и обещал ему, у нас нашлось для него место. И для тебя.

– Атар… – Как я мог ей объяснить? Но она грустно улыбнулась, поцеловала меня в лоб, и я понял, что в словах нет нужды.

– У них есть призывы-ветра, и, хотя сосуд Нафены высохнет, они попытаются пересечь Пустыню, – сказала она и провела большим пальцем по линиям моей правой руки, мозолям от кисти на большом пальце и подушечках остальных, потом тонким, точно волоски, меткам, сделанным бабушкой. – Их корабли будут медленнее, потому что им придется взять воду для путешествия, в то время как с нами благословение нашей богини. И мы постараемся сделать все, чтобы их переход не был легким. Если ты останешься, ты сможешь помочь нам с ними сражаться.

Я посмотрел на пустыню: оранжевые дюны окутывали пурпурные тени, а пустая волнистая равнина протянулась от горизонта до горизонта. Клубы песка поднимались за другими ветряными кораблями, направлявшимися в четыре стороны Пустыни.

В памяти у меня всплыли слова Окары, словно он произнес их из страны, в которой рождаются сны.