Рука Короля Солнца [litres] полностью

Она стояла надо мной, стиснув челюсти и склонив голову набок, и я почувствовал не только оценивающий взгляд ее глаз, но и пустые взгляды черепов, вплетенных в ее волосы.

– На сегодня достаточно, – сказала она.

Полный разочарования, я улегся на свой матрас, как и каждую ночь за прошедшие два месяца.

На этот раз я спал очень крепко и меня не тревожили сны, а разбудил влажный нос, ткнувшийся мне в шею, и тревожное подвывание Окары. Я погладил собачьи уши, но он отступил назад, продолжая скулить.

– Что случилось? – спросил я и выбрался из-под ветхого одеяла.

И сразу почувствовал тяжесть, наполнившую узор мира, – тяжесть, которую я всегда мог узнать.

Лабиринт канона, где-то на северо-востоке.

Голос императора.

В доме было пусто, не считая меня и Окары. Огонь в жаровне едва тлел. Сундучок с лекарствами Доктора Шо стоял рядом с матрасом, где он и находился в течение этих двух месяцев. Отсутствовала книга моей жизни, которая должна была лежать рядом с моим матрасом, но сейчас я не мог ее отыскать.

Я услышал потрескивание огня за дверью.

Шипящая-Кошка сидела возле костра. И казалось, черепа в ее волосах наблюдали за мной. Она не поднимала головы, ее лицо оставалось в тени, пока Шипящая-Кошка читала мою исповедь.

– Ты нацарапал здесь настоящий хаос рун, мальчик, – сказала она тихим, сдержанным голосом. – Слушай, может, мне стоит потыкать в них моей иголкой, чтобы посмотреть, как они потрескаются?

Что я мог ответить? Было недостаточно того, что я признал свои ошибки. Быть в мире – значит, находиться рядом с другими людьми.

– Ты прочитала мои записи, – сказал я. – Что ты теперь скажешь обо мне?

– Там, где ты появляешься, мир меняется к худшему. Люди умирают. Разрушаются города. – Ее лицо исказилось, как у матери, которая потеряла ребенка, а потом она продолжала: – Ты говоришь о сохранении вещей и голодающих детях Ан-Забата, словно тебя это заботит. Как ты думаешь, те дети пережили падение города?

– Нет, – сказал я. – Я скорблю об их смерти, как Атар и Катиз. Но их смерти были нафнет…

– Не позволяй этому слову слетать с твоего языка – или я его тебе отрежу, – прорычала она. – Я знаю, кто ты есть и чего хочешь. Я думала, ты желаешь истины. Теперь я вижу, что тебе нужна лишь власть. Оружие. Способ за себя отомстить.

– Я хочу учиться, Шипящая-Кошка. Действительно хочу.

– Как ты можешь, когда ты несешь в себе все это? – Она взмахнула книгой, тряхнула головой и бросила ее мне через костер.

Бамбуковые дощечки со стуком упали у моих ног.

– Я пыталась понять, почему ты подходил так близко, но никак не мог навязать свою волю узору мира. Ну… вот, я нашла.

Я снова ощутил изменение далекой тяжести канона.

Шипящая-Кошка также его почувствовала и заметно помрачнела.

– Даже сейчас их битвы тебя отвлекают. Я слишком тебе доверяла. Твой самый первый ответ был честным. Мне не следовало начинать тебя учить.

– Но разве я не могу стремиться к истине и одновременно противостоять империи? – спросил я.

– Какое значение для узора мира имеет то, какой король где сидит и какие линии нарисованы на картах людей? – спросила она.

– Но ты сама участвовала в сражениях! Как насчет твоей войны с богами?

– Сам узор мира являлся местом наших сражений, – ответила Шипящая-Кошка. – Мы хотели сделать мир постижимым, чтобы в нем можно было жить, не опасаясь прихотей богов. А что поставлено на карту в войне, к которой ты хочешь присоединиться? Надеюсь, ты не думаешь, что в мире, созданном найэни, не будет смерти и жестокости?

И вновь я почувствовал, как боевая магия зашевелилась в узоре мира, однако я не уловил ответного следа колдовства.

– Даже сейчас восстание, в котором ты хочешь участвовать, сражается за крохи, – сказала Шипящая-Кошка. – Ты сам говорил, что найэни не могут сражаться как единая сила. Яростная-Волчица и Хитрый-Лис. Конкурирующее тщеславие, коррупция, которая всегда присутствовала в сердце Найэна. То, что ты сейчас чувствуешь, – это магия империи, уничтожающая стены Крепости Серого-Наста, где некоторое время находился штаб твоего дяди, хотя где он в данный момент, я не знаю.

– Но сейчас зима, – сказал я, когда по миру прокатилась еще одна волна магии. – Они не станут начинать войну зимой. – Но стоило мне произнести эти слова, как я понял, что они далеки от истины.

Имперские армии прошли маршем через Пустыню Батир, потеряв в песках двух солдат из каждых трех. Восставшие найэни – в отличие от говорящих-с-ветром – не контролировали торговлю и ценности и не обладали могуществом. Они просто являлись досадной помехой на пути империи. На них можно было не обращать внимания.

До тех пор, пока я не перешел на сторону врага, уничтожив Ан-Забат и прикончив дюжину солдат в Норе. Они дали мне силу, а я использовал ее против них. Такое унижение они стерпеть не могли.

– Какое тебе до них дело, Глупый-Пес? – потребовала ответа Шипящая-Кошка. – Ты сам сражался с восставшими, и, если верить тому, что написал, они убили твоего единственного друга.

– Я ошибался, – кисло ответил я, чувствуя, как во мне закипают стыд и гнев. – Я понял, каково истинное лицо империи, в Ан-Забате.