Рука Короля Солнца [litres] полностью

– Действительно. Мы должны быть теми, в ком в данный момент нуждается император, учеными или солдатами, – мудро заметил Рука-Вестник.

Он продолжал улыбаться, что лишь усилило мое раздражение.

Иволга окинул меня оценивающим взглядом.

– Ну, ты не всадник. Во всяком случае, пока. Я начну учить тебя на пони.

Рука-Вестник попрощался с нами, и Иволга стал учить меня верховой езде. Он и в самом деле начал с пони, мерина с серой гривой по имени Зерно.

Старая лошадка безмятежно стояла, пока Иволга показывал, как ее чистить, но когда пришло время надеть седло и сбрую, Зерно фыркнул и попытался убежать. Я вздрогнул, ведь он был в пять раз больше меня, и Иволга рассмеялся.

– Он пострашнее, чем стопка книг, верно? – спросил он.

Не обращая внимания на Иволгу, я вскочил на спину лошадки и сжал поводья. Зерно фыркнул, закинул голову и пошел вперед без моей команды. Я в панике вцепился в поводья и луку седла, стараясь не думать о возможном падении.

– Расслабься! – сказал Иволга. – Ты так напряжен, что лошадь не хочет иметь с тобой ничего общего.

– Но как я могу расслабиться, когда он весь извивается?

– Сделай глубокий вдох и позволь ему идти, – посоветовал Иволга. – Хотя бы для начала, пока ты не привыкнешь сидеть в седле.

Чувствуя себя совершенно беспомощным, я ослабил поводья. Зерно сделал еще несколько шагов, но вскоре остановился, принялся дышать через ноздри и смотреть на траву, словно я не сидел у него на спине.

– А теперь постарайся сидеть без напряжения, – сказал Иволга.

Он взял поводья и медленно повел мерина за собой. Затем негромко заговорил с лошадью, время от времени напоминая мне о том, что следует выпрямить спину, расслабить мышцы и перестать беспокоиться. Прошло меньше часа, а у меня уже отчаянно болели спина и ноги.

– Достаточно, – сказал я. – Помоги мне слезть.

– Сдаешься? – спросил Иволга.

– Рука-Вестник пошутил.

– Неужели? Я никогда не могу определить, когда он говорит серьезно, – заметил Иволга.

– Зачем ему нужно, чтобы я научился ездить верхом?

– Откуда мне знать? Ты его ученик. Может быть, он думает, что ты скоро отправишься на войну.

– Или это шутка.

Иволга усмехнулся.

– На твоем месте я бы не стал рисковать.

Мне не хотелось это признавать, но Иволга был прав. Чем бы ни руководствовался Рука-Вестник, он дал мне задание. И если я нарушу его приказ… Я пошевелил левой рукой и постарался не думать о втором предупреждении, которое он сделал в тот день, когда поставил на мне метку и объявил своим учеником: провал будет стоить мне руки, а также места в империи.

Зерно возил меня кругами до самого захода солнца. Иволга помог слезть, а когда я застонал, с трудом сдержал смешок.

– Ты смеешься над Рукой императора? – резко спросил я, чувствуя острое желание помассировать затекшие бедра. – Надеюсь, ты понимаешь, что любая моя неудача отразится на тебе? Рука-Вестник имеет право тратить мое время, но не ты.

Он прищурился.

– Ладно, – сказал он. – Я позабочусь о Зерне, если ты считаешь, что чистить лошадь ниже твоего достоинства.

Я уловил насмешку в его тоне, но у меня не было желания и дальше унижаться, обмениваясь колкостями с испорченным сыном аристократа, и я повернулся, собираясь уйти.

– Возможно, тебе потребуется сидеть на подушке во время обеда, – сказал он мне вслед.

Я бросил на него мрачный взгляд, но ничего не стал отвечать и побрел в свои покои.

Через две недели я был сыт по горло. Тот незначительный прогресс, которого мне удалось добиться, не стоил затраченных усилий. Я мог управлять Зерном, пока он шел шагом, но сразу напрягался, как только тот переходил на рысь. Я падал каждый день и хорошо если один раз, а Иволга с неизменными насмешками помогал мне подняться.

– Взбодрись, Рука-Ольха, – сказал он однажды, когда я снова садился в седло. – Нет позора в том, чтобы упасть с лошади. Да, пятилетний гирзанец лучше тебя держится в седле, но зато ты его с легкостью победишь, когда дело дойдет до поэтических состязаний.

– Лучше получить мозоли на пальцах от кисточки, чем на заднице от седла, – пробормотал я. – На имперских экзаменах не требуется умение ездить на лошади.

– А это есть мера чего-то стоящего? – неожиданно холодно спросил Иволга. – И не важно, является ли оно частью экзаменов?

Он говорил так, словно я его оскорбил, что лишь усилило мой гнев. Он подверг мои слова сомнению – слова старшего брата, занимавшего более высокое положение в иерархии империи, – и постоянно надо мной насмехался. Причем он обижался на то, как я себя с ним вел, словно заслуживал большего уважения, чем я, – и это казалось мне не просто абсурдным, но и самым вопиющим из его оскорблений.

Оставшуюся часть урока я молчал, позволив гневу превратиться в твердые дымящиеся угли. Иволга говорил мало, указывая лишь на незначительные ошибки в моей осанке, положении ног в стременах или на то, как следовало держать поводья. Казалось, он находил малейшие недостатки, словно старался показать мне свое превосходство. Когда мы закончили, я бросил ему поводья.

– Почисти мою лошадь, – негромко сказал я. – У меня дела с Рукой-Вестником.

Он посмотрел на поводья в своей руке.