Рука Короля Солнца [litres] полностью

– Рано или поздно тебе придется научиться ухаживать за лошадью.

– Не сегодня, – сказал я, поворачиваясь, чтобы уйти, а потом негромко добавил: – И не ты будешь меня учить.

Я отыскал Руку-Вестника, он потягивал хлебное вино и практиковался в каллиграфии. В его комнате лежали дюжины листов рисовой бумаги. На каждом он писал в небрежном, свободном стиле одну и ту же логограмму, архаическую форму слова «лошадь».

Он поднял глаза, когда я вошел в комнату, и предложил сесть. Мне пришлось освободить место от листов бумаги.

– Как твои уроки с Иволгой? – спросил он.

Не дожидаясь ответа, он обмакнул кисточку в чернила и начал рисовать на следующем листке бумаги – ему потребовалось всего одно уверенное движение, чтобы повторить ту же логограмму. Потом он поднес листок к свету лампы, состроил гримасу и отбросил листок в сторону.

– Мы с Иволгой не нашли общего языка, – ответил я, проглотив слова «невыносимый» и «неотесанный». – Я полагаю, что мое обучение верховой езде будет более эффективным с другим инструктором.

– Эффективным или приятным? – спросил он, протягивая руку за другим листом бумаги.

– Если бы мое обучение было более приятным, – ответил я, – мне удалось бы лучше фокусировать внимание, а не пребывать в постоянном раздражении.

– Хм-м-м. – Рука-Вестник выбрал новый лист бумаги, положил его перед собой на письменном столе, после чего прижал двумя пресс-папье.

– И кого бы ты предпочел?

– Сыновей губернатора обучает верховой езде кочевник из Гирзана.

– О да, Юл Пекара. – Бумага зашуршала под пальцами Руки-Вестника, затем он протянул руку к кисточке. – Командующий кавалерией провинции Найэн. Тебе не кажется, что неправильно тратить его время таким образом?

Я хотел указать на разбросанные по комнате листы бумаги, чтобы обратить внимание Руки-Вестника на напрасно потраченное время, но промолчал. Он приложил кисточку к бумаге, написал логограмму и отбросил листок так же быстро, как предыдущий.

– В любом случае, – сказал я, – наши отношения с Иволгой не заладились.

– Ты считаешь, что в этом виноват Иволга? – спросил Рука-Вестник, разглаживая следующий листок.

– Конечно! – сразу ответил я. – Он демонстрирует мне только презрение.

– А что показываешь ему ты? – Рука-Вестник написал логограмму и поднес листок к свету.

У меня не нашлось ответа на его вопрос. Если подумать, я вел себя с Иволгой холодно и отстраненно.

Но кто мог бы меня в этом винить? Он начал наши отношения с открытой насмешки.

– Ты знаешь, почему почерк является частью имперских экзаменов? – спросил он, продолжая изучать написанную логограмму.

– Почерк отражает характер писавшего, – ответил я.

– Он отражает темперамент, – поправил меня Вестник. – Вот цитата из мудреца Бегущего-по-Воде: «Энергия, присутствующая в теле и разуме в момент письма, видна в движениях кисти». При внимательном изучении образца почерка – и правильном понимании контекста, в котором он написан, – можно многое узнать о личности и наклонностях человека. Люди гораздо меньше следят за своим почерком, чем за выражением лица, интонациями и даже языком тела. Однако мастера каллиграфии владеют кистью настолько, что могут показать тот темперамент, который пожелают. Например, я пытаюсь поймать твое беспокойство в этой логограмме для лошади.

Он протянул мне листок. Как мне показалось, эта логограмма ничем не отличалась от остальных. Она была написана легко и быстро, и я не смог уловить в ней никаких признаков тревоги. И не почувствовал в ней отражения собственных чувств.

Рука-Вестник забрал у меня листок.

– Фу! Опять не получилось.

Он отбросил листок и потянулся за следующим.

– Должно получиться идеально, ты же понимаешь, – сказал он.

– И что в ней неправильного? – в недоумении спросил я; мне никак не удавалось понять, чего пытался добиться Рука-Вестник.

– Именно! – Рука-Вестник вновь обмакнул кисточку. – Как и все остальные, технически она безупречна, но ей не хватает чего-то, не поддающегося определению. Такая же история и с тобой, Ольха, – твоя внешняя безупречность скрывает тайный недостаток. Некую осторожность, из-за которой с тобой скучно пить. – Он написал еще одну логограмму и разочарованно вскинул руки. – Лошадь? Я мог бы выпить с ней и получить настоящее удовольствие.

Я и без того был на взводе, а его неожиданные слова о тайнах едва не вызвали панику. «Интересно, в чем меня подозревал Рука-Вестник?»

– Если я разочаровал вас каким-то образом…

– Ты осторожен, Ольха, и это достойно похвалы, – сказал Рука-Вестник, – но ты должен быть человеком. А теперь прошу меня извинить, мне нужно больше пить и меньше думать, если я рассчитываю довести до ума свои занятия каллиграфией.

Я ушел, размышляя о каждом своем жесте и выражении лица – и о том, как их можно интерпретировать.