Рука Короля Солнца [litres] полностью

– Магия лишь усиливает способность тела к исцелению, – объяснил Рука-Вестник. – Если оно окажется слишком слабым – старым или больным, – исцеление может привести к быстрой гибели. И, хотя угроза смерти из-за раны миновала, птица нуждается в пище, чтобы восстановить силы, или она умрет от голода.

Сейчас, наблюдая за магией исцеления, я увидел намек на ответ на один из моих самых первых вопросов: как бабушка сумела исправить мою ужасную ошибку? Тогда я также находился на пороге смерти. Только лекарства Доктора Шо восстановили мои силы. Глядя на вернувшуюся к жизни птицу, я забыл об осторожности.

– Я не хочу вас обидеть, Рука-Вестник, – сказал я, – но… такая магия кажется чудом. Боевую магию мне было легче понять. Но это? Есть ли у нее какие-то границы? Если я отрежу птице ногу, получится ли вырастить ей новую? Или она просто возникнет на месте старой? Сможем ли мы обмануть тело и создать новую пару ног или крыльев?

Я почувствовал, что Рука-Вестник внимательно наблюдает за мной, и понял, что перешел черту.

– Лучше и благороднее было бы задать вопрос: почему Руки не отправляются в деревни, чтобы исцелять раны и помогать людям выздоравливать, – с укором сказал он. – Но ответ останется тем же: у императора есть цель – как для нас, так и для исцеляющей магии. Возможно, боги варваров и их почитатели способны делать вещи, которые ты описал, но пределы возможностей магии определяет воля императора, а он не хочет надругательства над природой.

А как же мои уроки верховой езды? И дружба с Иволгой? Разве мне не следовало узнать, что наступает момент, когда следует отпустить поводья, нужда шагнуть за границы правил?

Быть может, Рука-Вестник познакомил меня с мыслью, что границы разрешается немного расширить – чтобы увидеть, стану ли я их нарушать? Возможно, прямо сейчас я не прошел самый важный тест?

– Я стремлюсь к знанию только для того, чтобы лучше служить императору, – сказал я.

– Твое любопытство – ценное качество, Ольха, но после того, как ответ получен, тебе следует его принять, – сказал Рука-Вестник. – Пусть это станет твоим сегодняшним уроком. Когда ты его усвоишь, мы вернемся к волшебству.

Я ощущал разочарование Руки-Вестника, подобно напряжению в спине и плечах и тяжести в животе. Я скучал по бабушке и по Коро Ха – по наставнику, который не начал наши отношения с угрозы.

Когда над поместьем сгустились сумерки, я отыскал Иволгу. Мы часто ели вместе, делая перерывы между игрой в камни и изучением классиков Сиены. Но в тот вечер мне не хотелось игр или занятий, но, если бы я отправился в свою комнату, мое мрачное настроение стало бы еще хуже.

– Привет, Ольха, – сказал Иволга. – Ты вовремя. Я как раз закончил эссе, и мне бы не помешало…

– Завтра, обещаю, – ответил я.

В его комнате произошли существенные изменения для того, чтобы нам стало удобнее. Кровать отодвинули к стене, появилось место для двух стульев и столика с доской для игры в камни; также на нем стояла бутылка, которую я ему принес в качестве благодарности за помощь, и две разные чашки.

Я налил себе выпить. Иволга убрал перо, чернильницу и бумагу и сел за стол. Я протянул ему чашу с черными камнями и сделал первый ход.

От стука камня о доску я стиснул зубы.

– Ты выглядишь так, словно под твою одежду залетел шершень, – заметил Иволга.

– Твой ход, – сказал я резче, чем мне хотелось.

Иволга поднял руки, словно я собрался его ударить.

– Конечно, это не мое дело, но я никогда не видел тебя таким взволнованным, – проговорил он.

Как я мог объяснить свое состояние Иволге? Он кое-что знал о моей сложной жизни дома, где мне приходилось очень много заниматься и не оставалось времени для игры в камни, хотя я ничего не рассказывал ему о бабушке и об уроках магии.

Иволга поставил камень на доску.

– Что с тобой, Ольха? Ты ведь изучаешь магию, разве не так? Или Вестник придумал новое абсурдное препятствие на твоем пути?

Я поставил свой камень, не спуская взгляда с доски. Что я мог ему рассказать? Я знал о его разочарованиях, связанных с отцом, о неудачных экзаменах и о том, какова структура общества в Сиене. Сможет ли он меня услышать, не познакомившись с теми разделами моего разума, которые развивала бабушка?

– Я пошлю за едой, – сказал он и встал.

В этот момент я понял, что мне следовало быть откровенным, если я хотел, чтобы меня услышали и поняли. Чтобы почувствовать себя не таким одиноким в мире, где границы моего двойного воспитания оставили меня в изоляции.

Кому еще я мог довериться, если не Иволге?

– Я начал думать, что необычность системы обучения Руки-Вестника не является его сознательным выбором, – сказал я.

Иволга уселся на свой стул, на время забыв о еде.

– Мы с Крылом заключили пари о том, когда твое терпение лопнет, – сказал он. – Я одержал победу. Крыло считал, что ты сломаешься еще месяц назад.