Рука Короля Солнца [litres] полностью

Я смотрел на него, размышляя о том, получу ли когда-нибудь внятный ответ на какой-то из моих вопросов.

– Если такое случится, возможно, вам потребуется обратиться к врачу, – ответил я.

– Ха! Но империя – ничто, если она нездорова, а волшебство – ее кровь. А теперь перейдем к практическому уроку. – Он вручил мне камень и зашагал к центру сада.

– Оставайся здесь до тех пор, пока будешь чувствовать след моей магии.

– А потом? – спросил я.

По его губам промелькнула знакомая мне призрачная улыбка.

– Попытайся меня найти.

Через полчаса я ощутил холодный воздух в легких и вспышку на коже, которые поведали мне о боевой магии. Но уже только заметно после наступления темноты мне удалось его найти, он сидел в комнате для слуг с книгой и свечой, а на кончиках его пальцев резвились молнии. Сначала у меня почти не было никаких подсказок, но потом я почувствовал, что мои ощущения усиливались, когда я приближался к нему, или становились слабее, если удалялся.

По мере того как мы снова и снова и повторяли это упражнение в следующие дни, я научился читать рябь в узоре мира как карту. Иногда я просыпался утром, чувствуя лихорадочный холод в груди, а мой наставник уже успевал уйти и спрятаться где-то в поместье, а позднее в городе, удерживая заклинание – более сильное, чем те, что прежде, – и ждал, когда я его найду.

Однажды, через шесть месяцев таких тренировок, я прошел за ним по следу за городские стены и в сумерках нашел его на заброшенном поле, но сначала мне показалось, будто я увидел, как с неба упала яркая звезда. Дуги молний вырывались из его груди, спины и плеч, выжигали борозды в земле, оставляя за собой полосы стекла. Я подошел так близко, как только мог. Тем не менее мое тело пульсировало от жара, а легкие, казалось, превратились в глыбы льда.

Это стало самой яркой и жуткой демонстрацией магии с того момента, как моя бабушка превратилась в орла.

Он увидел меня, отпустил заклинание, и последняя молния с шипением и треском погасла. Ощущение от ее следа потускнело, и я одновременно почувствовал уверенность и угрозу. Канон волшебства не даст мне знание и обладание магией в соответствии с моими желаниями, но я уже не сомневался в силе, которой мог овладеть в качестве Руки. Той самой, которая будет направлена против меня, если кто-то обнаружит тайные метки на моей правой ладони.

– Прекрасная работа, – сказал Рука-Вестник и решительно зашагал мимо меня в сторону Восточной крепости. – У тебя хороший нос, как у охотничьей собаки, и ты готов к следующему уроку.

Чем дальше я знакомился с каноном волшебства, тем больше задумывался о более глубокой силе, которую впервые почувствовал в ночь перед тем, как получил метки на правой ладони, когда магия наполняла весь мир вокруг меня, дожидаясь лишь легкого движения моей воли. Мое растущее понимание ограничений канона помогло мне увидеть бабушку совсем в другом свете. И у меня складывалось впечатление, что никто во всем мире – за исключением, быть может, самого императора – не может владеть магией без промежуточных ограничений, ставших следствием древних договоров или планов империи.

Я был близок к тому, чтобы простить бабушке хотя бы отметки ведьмы, если не то, что она меня бросила, и мечтал погрузиться в магию ее народа, отыскать ее границы – так же, как изучал структуру канона, пытаясь отыскать какие-то намеки на мастерство. Но я не мог пойти на риск экспериментов. Рука-Вестник жил в соседней с моей комнате, так близко, что почувствовал бы это даже в том случае, если бы я просто зажег свечу.

Наступила осень, когда Рука-Вестник начал учить меня следующим разделам канона. Мы вновь стояли на берегу озера, глядя на почки лотоса, которые уже появились над листьями.

Рука-Вестник держал в руках певчую птицу, пойманную одной из кошек, обитавших в поместье губернатора, и ее яркие синие перья выделялись на желтом шелке, который ее окружал. Птица лежала неподвижно, она заснула, получив каплю макового масла, но продолжала прерывисто дышать.

– Если ее не трогать, птица умрет, – сказал Рука-Вестник. – Она потеряла слишком много крови, и ее тело не сможет восстановиться. Но при помощи магии исцеления мы сможем ускорить процесс и вернуть ей жизнь.

Он поднес ладонь к птице и открыл третий канал. Над его тетраграммой загорелось прозрачное пламя, но теперь я ощутил его более мягкое воздействие на мир, чем когда Рука-Вестник творил боевые заклинания: волна спокойствия, мягкие цвета и приглушенный звук, ощущение, подобное первому глотку чая в холодное зимнее утро.

Рана птицы исцелялась. Ее дыхание стало более ровным, на месте шрама появились новые перья. Рука-Вестник посадил птицу в одну из клеток, свисавших с крыши беседки, где уже стояло блюдце с семенами подсолнечника и зернами проса. Птица тут же принялась клевать угощение, словно и не находилась на пороге смерти несколько минут назад.