Рука Короля Солнца [litres] полностью

Он указал на книги, лежавшие на столе между нами.

– Ан-Забат, недавно покоренная территория, находится далеко отсюда. Многие его обитатели не говорят на сиенском языке. Эти книги помогут тебе узнать их язык и культуру до того, как ты туда прибудешь.

Я снова посмотрел на книги, потом перевел взгляд на лицо Вестника, открытое и выразительное – во всяком случае, сейчас. Я никогда не видел его таким добрым и вспомнил о нашем возвращении из Железного города и взгляд Голоса Золотого-Зяблика, полный ненависти. Если губернатор согласился на это назначение, значит, в нем должна быть какая-то скрытая опасность, которая приведет меня к падению. Или он просто хотел, чтобы я оказался подальше от его дома, провинции и от него самого.

Однако мне не хотелось проявлять любопытства. Мы оба, Рука-Вестник и я, знали – и тут у меня не оставалось сомнений, – что Железный город уничтожил прежние отношения, которые существовали между нами. Мне предстояло покинуть Найэн не из-за того, что империя хотела, чтобы я занял должность министра торговли, – причина состояла в том, что я вызвал гнев своего наставника.

– Хорошо, – сказал я, забирая книги, которые он мне принес. Во всяком случае, мне не придется вести жизнь солдата и ставить на весы стратегии жизнь и смерть. – Когда я отбываю?

Последняя задача Руки-Вестника как моего наставника будет состоять в том, чтобы представить меня императору Северной столицы – лично, у основания тысячелетнего трона, – и получить подтверждение моего назначения на должность министра торговли. Но он не мог этим заняться до тех пор, пока не завершится период траура Голоса Золотого-Зяблика по сыну и он вновь не начнет выполнять обязанности губернатора. В течение всего этого времени я точно призрак бродил по садам губернатора, сидел в своих покоях или в беседке, глядя на могилу Иволги и готовясь занять новую должность.

Поначалу язык ан-забати сбил меня с толку. В отличие от логограмм и рун найэни, которые я знал, в письменности Ан-Забата использовались символы, представлявшие отдельные звуки, а не законченные идеи. Но после того как я освоился с различиями и сумел настолько разобраться с незнакомой грамматикой и синтаксисом, что научился их применять в простейших случаях, освоение языка превратилось в проблему расширения словаря.

До конца зимы я изучал книги, которые мне дал Вестник. Та, что была написана на языке Ан-Забата, оказалась оригиналом, который использовали для перевода книги фольклора. Я сделал собственные варианты, чтобы овладеть нюансами языка, и заблудился в историях о пустынных демонах, разногласиях кланов и злых богах на небе.

На меня произвела огромное впечатление легенда о Нафене, самой почитаемой богине Ан-Забата. Она совсем не походила на богов найэни, которые превращались в животных и ничего не давали своим последователям, не испросив платы в виде крови и глубочайшего уважения. Не походила она и на императора – далекого, могущественного и требовавшего поклонения, – хотя оба являлись людьми, пусть только по форме. Определяющее действие Нафены – принесение в жертву себя. Когда один год засухи следовал за другим, превратив луга Батира в пустыни, она отдала свою жизнь, чтобы изменить узор мира, и создала оазис, который люди назвали Ан – вода, За – отдых, и Бат – земля под бесконечным небом.

Нафена изменила мир, и вода появилась там, где ее не было и в помине – чудо, как назвал это народ Ан-Забата, или первородная, глубокая магия, не ограниченная каноном. Если ее сила такова, что богиня сумела создать оазис в пустыне, возможно, она способна вернуть человека, оказавшегося на пороге смерти.

Если только она все еще оставалась в живых и могла меня этому научить.

Холодные ветра зимы уступили место ясному небу ранней весны. Голос Золотой-Зяблик вернулся к исполнению своих обязанностей, и Рука-Вестник поставил меня в известность, что мы покинем Найэн через месяц, как только будут закончены приготовления к имперским экзаменам. Обычаи требовали, чтобы я провел некоторое время дома и попрощался с родителями перед тем, как отправиться в столь долгое и опасное путешествие.

Утром того дня, когда я собирался покинуть Найэн, я побывал на могиле Иволги. Когда я туда пришел, последние зимние цветы уже украшали ветви сливового дерева. Под ними стоял Крыло, по-прежнему одетый в белые траурные одежды. Он сметал листву и пыль с перемычки маленьких ворот. Я остановился, мне не хотелось ему мешать, но Крыло услышал, как я подошел, повернулся и приветственно кивнул.

– Рука-Ольха, – сказал он. – Я думал, что ты уже уехал.

Хотя его лицо сохраняло жутковатое сходство с братом, Крыло вел себя серьезно, как мой наставник Коро Ха. Он отставил в сторону метлу и жестом предложил мне к нему присоединиться.

– Я не хотел тебе мешать, – сказал я.

– Ты не мешаешь, – ответил он. – Я уже говорил, что ты был его другом. На самом деле, в последние годы ближе меня.

– Однако он погиб из-за меня, – сказал я.

Крыло нахмурился.

– И все же, – сказал он и отступил в сторону.