Рука Короля Солнца [litres] полностью

Атар рассказала мне о своем детстве: она была дочерью говорящих-с-ветром. Ее отец погиб во время сражений с империей. Мать, получившая серьезные ранения, вскоре умерла от болезней и недостатка еды, и четырнадцатилетняя Атар осталась сиротой с десятилетним братом на руках.

Хотя мать начала учить ее тому, как изменять ветер, у нее не было корабля, и в хаосе охоты империи на говорящих-с-ветром и ответного восстания она оказалась одна на улицах города.

– Я знала свой танец, – рассказала мне Атар, – и выучила другие, наблюдая за выступлениями разных людей в Долине Правителей. Так я получила возможность зарабатывать на жизнь, и к тому моменту, когда Катиз увидел меня на рынке, у меня уже в городе появились почитатели. Он убедил Фалму – она являлась танцовщицей-ветра – стать моей наставницей. Когда она вернулась в песок, я стала исполнять ее обязанности.

– А где сейчас твой брат? – спросил я.

Она посмотрела в сторону горизонта.

– Однажды, незадолго до того как я начала танцевать на рынке, я вернулась домой и не нашла его там. Несмотря на помощь Катиза, мне не удалось его найти. Быть может, голодный и отчаявшийся, он сбежал, чтобы присоединиться к команде парусника. Возможно, нашел смерть от ножа разбойника или имперского копья. Кто знает?

Мы начали посещать Долину Правителей, и Атар учила меня танцу писцов ан-забати, а потом торговцев. Она показывала мне шаги и смеялась, когда я неминуемо совершал ошибки.

– Рано или поздно мы сделаем из тебя танцора, призывающий-огонь, – с улыбкой повторяла она и исправляла изгиб моего колена или линию руки нежным прикосновением.

Не раз я с трудом удерживался от сознательных ошибок, чтобы увидеть ее улыбку и дать повод оказаться рядом.

В третий месяц после моего первого появления в круге я показал танец-солдата и заслужил аплодисменты. Потом, когда мы шли обратно в катакомбы, а дорогу нам освещали лишь луна и звезды, я попросил Атар научить меня танцу говорящих-с-ветром.

Она остановилась на тропе из песчаника.

– Тайна принадлежит не мне, и я не могу поделиться ею с тобой, – сказала она и продолжала с мягкой улыбкой: – Не отчаивайся, призывающий-огонь. Я помогу тебе заслужить это право.

Когда мы подошли к латунной двери, ведущей в город, лунный свет озарил завитки ее волос. Она посмотрела на меня, и ее глаза показались мне бездонными, как если бы ответы, которые я мечтал получить всю жизнь, обитали в этих глубинах.

Моя грудь наполнилась огнем, и я начал действовать, не думая, следуя за толчком, которому не смог противиться.

Моя рука отыскала ее руку, и я притянул ее к себе. Она мгновенно напряглась – и горевший во мне огонь тут же погас, а вместе с ним рассыпалась едва появившаяся надежда. Конечно, она не хотела меня так, как ее хотел я. Впрочем, мы могли стать друзьями, и, хотя я разделил с ней тайны, за которые меня могли убить, я оставался министром торговли и Рукой императора.

Я был больше чем сиенец, оставаясь при этом сиенцем.

Я отпустил ее. Моя тетраграмма сверкнула в темноте.

– Извини, – пробормотал я, пытаясь отыскать слова, которые могли исправить мою импульсивную ошибку. – Я подумал…

– Что ты подумал, призывающий-огонь? – резко ответила она. – Что я могу забыть о том, кто ты такой? Некоторые из нас научились обуздывать свои желания. Ведь они нередко приводят нас к обманам и опасности.

– Нет, просто я… – И вновь я не нашел слов, как со мной обычно случалось – в Железном городе, или когда Рука-Вестник открыл мой секрет, но сделал Рукой императора.

Всю жизнь мне легко давалась ложь. Правда – а я собирался предлагать ей только правду – вызывала боль.

– С самого моего детства разные люди имели на меня собственные планы, – наконец сказал я. – Моя бабушка хотела, чтобы я воевал против сиенцев. Отец мечтал, чтобы я занял высокое положение в империи. Когда бабушка ушла, у меня остался лишь один путь – к имперским экзаменам, и Рука-Вестник сделал меня Рукой императора.

– Ты мог отказаться, – сказала Атар.

– Разве? – резко ответил я, услышав эхо ультиматума Чистой-Реки в ее словах. Я сделал глубокий вдох и снова заговорил, полный решимости сохранять спокойствие, несмотря на то, что во мне кипел гнев. Но причиной его была не Атар. – Моя бабушка исчезла однажды ночью, решила присоединиться к восстанию, не сказав мне ни единого слова, не говоря уже о том, чтобы предложить к ней присоединиться. Что мне было делать? Самостоятельно отправиться на север, чтобы меня схватили разбойники и за выкуп вернули отцу? До тех пор, пока я продолжал жить в его доме или в доме Голоса Золотого-Зяблика, я не имел никакой возможности принимать решения касательно своего будущего. Только теперь у меня появилась относительная свобода.

– И теперь, когда она у тебя есть, – сказала она, – что ты выберешь?

– Я хочу остаться здесь. С тобой.

– Да? Ты готов принести в жертву комфорт, престиж и власть, чтобы сражаться за чужую тебе землю? Почему?

– Я хочу сражаться рядом с тобой, – сказал я.

Она посмотрела в сторону города, на силуэты обелисков на фоне звезд и бескрайнего пространства неба пустыни.