– Не могу, – покачал головой Диллон. – Я должен что-то предпринять, а без тебя у меня ничего не получится. Ты прекрасно знаешь, что я сделал ей предложение, а она мне отказала, но я так сильно ее люблю и, думаю, всегда буду любить, ну и вообще, клянусь всеми святыми, в один прекрасный день я на ней женюсь! Если это делает меня идиотом, ради бога! Вчера вечером она пришла ко мне в кабинет и заявила, что собирается кого-то застрелить. Одним словом, убить человека. Ей требовалась юридическая консультация. Сообщила мне, что купила коробку патронов. У нее в сумочке лежал револьвер. Она его при мне вынимала. Сказала, это револьвер ее отца. Я посоветовал ей не устраивать сцен. И знаешь, что было потом? Она вышла из кабинета с гордо поднятой головой. Тебе ведь знакома эта ее манера ходить с гордо поднятой головой?
– Но она не имела… не имела… – Клара опустилась на край скамьи. – Она наверняка ничего такого не имела в виду.
– Я так и подумал. Однако я пошел к твоему дяде и все ему рассказал. Конечно, мне следовало пойти за ней, отвести ее к тебе или хоть что-нибудь сделать! Можешь представить себе, что я почувствовал, увидев заголовок в газете?!
– Я все равно не верю. Она этого не делала. В любом случае даже если она и собиралась кого-то убить, то уж точно не Джексона.
– А почему нет? Тогда кто бы это мог быть?
– Я не… Я не знаю. Но это не мог быть…
– Нет, ты что-то знаешь. Определенно знаешь. Кто? – спросил Диллон и, когда Клара медленно покачала головой, взорвался. – Черт побери, Клара! Я ведь тебе прямо говорю, что люблю ее и ей угрожает смертельная опасность! Я должен что-то делать! Если это секрет – Делии или твой, – я буду молчать. Ты вручила судьбу сестры Саммису лишь потому, что он ее крестный отец. С чего ты взяла, что ему можно доверять? Джексон был его партнером, и Саммис может быть безжалостным, как кугуар. Я должен знать все, что относится к делу. Если Делия собиралась кого-то убить, но определенно не Джексона, тогда кого именно?
– Она никогда не говорила мне, что хочет убить человека.
– Она сказала об этом мне. Кто это был?
– Руфус Тоала.
У Диллона отвисла челюсть.
– Тоала? Священник? Боже правый, зачем?!
– Делия считала, что он довел нашу маму до самоубийства. С чем я, кстати, абсолютно согласна.
– Каким образом он мог это сделать?
– Разговорами. – Клара прикусила губу и замолчала, но через секунду, справившись с дрожью в голосе, продолжила: – Я не хочу… Ты даже не представляешь… как невыносимо больно об этом говорить.
– Представляю. И очень хорошо. Мне за свою жизнь тоже довелось кое-что узнать о боли. А о чем преподобный беседовал с твоей мамой?
– Не знаю. Мама всегда была прихожанкой его церкви, но без особого рвения… так, ничего особенного. Просто ходила в церковь и один-два раза в год приглашала преподобного на ужин. И вот три месяца назад, когда мама начала… скажем, понемногу смиряться с папиной смертью, к ней стал захаживать Тоала. Они вели длинные конфиденциальные беседы. Изо дня в день. С тех пор мама стала похожа… не знаю, как объяснить… В ее глазах появилось выражение обреченности и смертельной тоски. Она ничего не говорила нам с Делией, ни словечка. Мы пытались подслушивать и подглядывать, но они вели себя очень осторожно. Короче, мы так ничего и не выяснили.
– И в чем, по-твоему, там было дело?
– Делия считала, что он заполучил власть над нашей мамой, трудно сказать каким образом, и намеренно ее мучил. Я тоже считала, что он ее мучил – я это отлично видела, – однако объясняла все тем, что мама не жалела ни сил, ни времени, ни денег на поиски убийцы отца. Вскоре после того, как преподобный зачастил в наш дом, он даже прочел проповедь на тему греха отмщения. Ты ведь знаешь, он фанатик. Тем временем мама таяла буквально на глазах: она практически с нами не разговаривала и почти ничего не ела. И вот однажды утром Делия вошла к ней в спальню и обнаружила мамино бездыханное тело. Реакция Делии, естественно, отличалась от моей. Ведь мы с ней очень разные. Хотя думаю, все дело было в том, что именно Делия в то утро отнесла маме кофе и поняла, что та мертва.
– Выходит, по-твоему, Делия, говоря о том, что хочет застрелить человека, имела в виду Тоалу?
– Определенно. – Клара нервно сплела пальцы. – Тут еще вот какая штука. Похоже, я усугубила ситуацию. Как-то вечером недели две назад преподобный нанес мне визит. Делия не хотела, чтобы я впускала Тоалу в дом, но я не послушалась и позволила ему со мной побеседовать, а потом – еще два или три раза. Я надеялась, что он наконец объяснит, что произошло с нашей мамой. Я спросила его прямо в лоб, о чем они так часто беседовали. Он ответил, что мама унесла свою тайну в могилу. А он приходит сюда исключительно для того, чтобы наставить меня на путь истинный и вернуть в лоно Церкви. Я перестала туда ходить с тех пор, как преподобный зачастил к нашей маме. Мне нестерпимо было видеть и слушать его.
– Но почему твои встречи с Тоалой усугубили ситуацию?
