– Отнюдь. – Бейкер снова подался вперед. – Вы небось убеждены, что Саммис был партнером и лучшим другом вашего отца. Однако в то время до вас наверняка доходили разговоры о вашем отце и Эми Джексон… Хотя, возможно, и нет. Ведь вы как-никак дочь Чарли Бранда. Так или иначе подобные слухи ходили и наверняка дошли до Саммиса, а вам отлично известно, как он относится к своей дочери. Пожалуй, любовь к дочери – его единственная явная слабость. Так что я ничего не выдумываю. – (Клара продолжала упрямо качать головой.) – Вы мне не верите?
– Нет.
– И даже не находите такое возможным?
– Нет.
– Хорошо, допустим. Вы сейчас в шоковом состоянии. И отказываетесь чему-либо верить. И естественно, задаете себе вопрос: зачем я это говорю вам, если вы при первой возможности наверняка все передадите Саммису? Ну да, я рисковал и изложил свою версию исключительно потому, что мне необходимо получить информацию от кого-то, кто был близок и к Джексону, и к Саммису. Итак, я очень на вас рассчитываю. Я прошу вас поразмыслить над моими словами. Вас отведут в соседнюю комнату, где вы посидите в одиночестве и на досуге хорошенько подумаете. Час, два часа – короче, столько, сколько потребуется. Вспомните факты, которые я называл. Вспомните различные мелочи и более значительные вещи, которые вы видели и слышали за время работы у Джексона. Внимательно присмотритесь к ним. Не стоит сохранять преданность Лему Саммису или покрывать его, если имеется хотя бы малейшая вероятность того, что он или убил вашего отца, или был к этому причастен. Более того, не забывайте, что во вторник и вчера вечером он хотел подставить вас с сестрой, чтобы отвести подозрения от себя самого. Вы согласны пройти в соседнюю комнату и подумать над моим предложением?
Клара с явной тревогой посмотрела на него покрасневшими глазами и произнесла твердым голосом:
– Не вижу в этом необходимости.
– Тем не менее я отправлю вас в соседнюю комнату. Вы согласны подумать? А потом мы снова потолкуем.
– Разве вы можете меня заставить?
– Да, я имею право на какое-то время вас изолировать.
– Что ж, мне было бы куда легче принять решение, если бы я смогла сперва переговорить с мистером Саммисом.
– Не сомневаюсь, – сухо ответил Бейкер. – К сожалению, ничем не могу помочь.
– Тогда я хотела бы позвонить сестре. Или мистеру Диллону.
– Вы сможете сделать это после. – Бейкер резко встал с места. – Пойдемте. Там вполне удобно. Намного удобнее, чем в камере, куда вас поместили бы в случае предъявления обвинения в убийстве, как и планировалось теми, кто вас подставил.
К двум часам дня пятницы, в то самое время, когда Клару Бранд заперли в отдельной комнате поразмышлять в одиночестве, суета возле дома Брандов на Вулкан-стрит мало-помалу улеглась. Автомобили по-прежнему притормаживали поглазеть на окна, да полицейский в форме сгонял с тротуара зевак. Вот, пожалуй, и все. Бдительные мужчины в тяжелых башмаках больше не лазили по кустам в поисках револьвера, который могла выкинуть в окошко Делия Бранд, застрелив преподобного Руфуса Тоалу. Поиски револьвера и обыск в доме сестер Бранд прекратились еще пять часов назад, после того как на цветочной клумбе в церковном дворе были обнаружены нелепая соломенная шляпа и пятна крови. Находка избавила Делию Бранд от продолжения травли, которой она подвергалась всю ночь напролет. Ей пришлось не меньше двадцати раз повторять разговор с преподобным Руфусом Тоалой, а точнее, его монолог, когда он шатаясь вошел в дом, и три раза воспроизводить всю сцену: она, как и тогда, сидела на диване, а шериф Таттл, в кресле, изображал Тоалу.
